Любить не страшно! - Дебора Тернер

— Ничего такого не будет, — сказала Энджи вслух, — так что будь довольна тем, что получила.

Энджи догадывалась, что, если еще хотя бы раз займется с Кейдом любовью, это станет катастрофой для ее самоуважения и разобьет ей сердце. Да, Кейд подарил ей неземное наслаждение, но он ничего ей не обещал, — ни раньше, ни сегодня, — он ни словом не обмолвился о будущем. Значит, подумала Энджи, мне придется бороться с этой любовью, которая ослабила мой инстинкт самосохранения, пошатнула мою способность мыслить здраво.

Но почему?!

Энджи резко села в кровати. Почему я должна бороться со своим чувством?! Ведь я занималась любовью с Кейдом, с самого начала зная, что он не предлагает ничего постоянного, он ясно дал это понять. Сегодняшняя ночь — единственное, что у меня есть, так что надо не бороться с Кейдом и с самой собой, а постараться не потерять ни одной драгоценной минуты. С этой мыслью Энджи вскочила с кровати, приняла душ, оделась и пошла искать Кейда.

Кейд, сидевший за письменным столом, поднял голову и посмотрел в окно. Энджи направлялась к лужайке, вид у нее был какой-то потерянный, почти несчастный. Кейд, не задумываясь, встал из-за стола и пошел за ней. К счастью, он успел сделать всего несколько шагов, когда в его действия вмешался здравый смысл. Сурово сжав губы, Кейд развернулся и пошел обратно.

Желание стереть с лица Энджи грустное выражение, более того — убрать все препятствия с ее жизненного пути, было нелепым. Кейд выругался. Собираясь заняться с ней любовью, он и помыслить не мог, что Энджи все еще девственница. Почему-то он очень обрадовался, поняв, что стал для Энджи первым мужчиной. Сейчас Кейд думал об этой своей реакции не иначе, как с презрением. Ему еще не доводилось лишать женщину невинности, и он без особого восторга понял, что в случае с Энджи все не так, как с другими женщинами.

Но что из этого следует и что ему дальше делать, Кейд не знал.

На столе зазвонил телефон.

— Слушаю! — рявкнул Кейд.

Селин Рокстен столь недружелюбный тон не обескуражил.

— Дорогой, я буду у тебя через час. Я все подготовила, тебе осталось только подписать несколько документов. До скорого.

Кейд повесил трубку, нахмурился и снова посмотрел на одинокую фигурку, бредущую по лужайке. Кейд закрыл папку с документами и вышел из дома.

В воздухе пахло морем, цветами, землей. Морской берег, закат, аромат цветов, прекрасная одинокая женщина… Кейд поморщился, думая о том, насколько банально все это звучит. Но, как он ни старался быть циничным, общее настроение, царившее в природе, подействовало и на него, а фигурка Энджи непреодолимо влекла его к себе. Однако Кейд знал, что сегодня ночью он не сможет быть с Энджи: приедет Селин, да и Энджи нужно дать время прийти в себя.

Энджи вышла на берег, остановилась у самой кромки воды и замерла, глядя вдаль. Затем вдруг наклонилась, подняла камешек и бросила его горизонтально поверхности воды. Он пять раз подпрыгнул на волнах и только потом упал в море.

— Хорошо у тебя получается, — заметил Кейд.

Энджи вздрогнула. Ей хватило выдержки не обернуться, но справиться с голосом она не смогла, и в него прокралась предательская дрожь:

— Я много тренировалась, когда в детстве ездила с родителями на море.

Кейд поднял плоский камешек и тоже бросил его в воду. Камешек подпрыгнул шесть раз.

— Ты что, во всем стараешься быть лучшим? — с иронией спросила Энджи.

Кейд пожал плечами.

— Я не пытался побить твой рекорд, но дух соперничества во мне есть, это правда. Таким уж меня воспитал отец.

Кейд рассказывал о себе очень мало и очень редко, и сейчас Энджи обратилась в слух. Ей хотелось спросить, каким был его отец, что еще Кейд от него унаследовал, но она не решалась.

— И что же, он никогда не делал скидку на возраст?

— Он всегда играл до победы, даже когда мне было четыре года и он обучал меня игре в шахматы.

Энджи представила маленького мальчика, его отца, не делающего ему поблажки, и у нее сжалось сердце.

— Наверное, он не умел проигрывать. Кейд рассмеялся. Когда я обыграл его впервые, он, стиснув зубы, признал поражение, но потом я случайно подслушал, как он с гордостью рассказывает об этом другу. Отец мною гордился.

— Кажется, я тебя понимаю, наверное, ты испытал такое же чувство, как я, когда поняла, что не велосипед управляет мной, а я велосипедом.

Наступившее молчание можно было назвать дружеским, но Энджи мешал расслабиться знакомый голод, проснувшийся при появлении Кейда. Пытаясь скрыть свое состояние, она заметила светским тоном:

— Здесь так красиво… Теперь я понимаю, почему ты называешь это место своим домом.

— Да, я не видел места красивее, — согласился Кейд.

Последний луч заходящего солнца осветил его чеканный профиль, чувственные губы сложились в ироничную улыбку.

— Но, если мы не хотим получить нагоняй от миссис Болтон и успеть выпить перед обедом аперитив, нам пора возвращаться.

Энджи расценила его слова как сигнал к окончанию разговора на личные темы. Она постаралась не показать виду, что ей больно. Подходя к дому, она тихо бросила:

— Мне нужно переодеться.

И поспешила в свою комнату.

К обеду Энджи надела скромную прямую юбку и светло-голубую шелковую блузку без рукавов. Переодеваясь, она услышала гул вертолета, звук приближался, потом смолк, когда вертолет приземлился. Энджи не радовала перспектива встречи с каким-то гостем или гостьей, но она понимала, что не имеет права роптать. И все же перед тем, как войти в гостиную, она несколько секунд помедлила, собираясь с духом. Через дверь были слышны голоса. Энджи еще не разбирала слов, но была почти уверена, что знает, кто прилетел на вертолете. Она открыла дверь, холодея от неприятного предчувствия.

Кейд и Селин, стоя у окна, любовались последними отсветами заката. Они не разговаривали и не касались друг друга, но их позы безмолвно говорили о глубокой близости, связывающей мужчину и женщину. Так вот, как Аллегра почувствовала, что Кейд и Селин любовники, — поняла Энджи. Значит, Кейд лгал. Она не ждала от него верности, но, когда он сказал, что они с Селин не любовники, она ему поверила. Поверила и оказалась обманутой. Кейд предал не только ее, но и Селин. Энджи задала себе вопрос, существует ли на свете хотя бы один мужчина, способный хранить верность женщине?

Селин повернула голову, посмотрела Кейду в глаза, засмеялась тихим, интимным смехом.

— Ох, Кейд, милый ты мой дурачок…

Энджи вошла в комнату и нарочно шумно закрыла за собой дверь, при этом она еще и повернулась к двери — в этом не было необходимости, просто Энджи инстинктивно стремилась избавить себя от унижения.

Когда Энджи повернулась лицом к Кейду и Селин, оба смотрели на нее. Они стояли рядом, по-прежнему не касаясь друг друга, но их близость не могла бы быть очевиднее, даже если бы они написали о ней плакат люминесцентными красками. Особенно разозлило Энджи то, что оба взирали на нее с самым невинным видом. Собрав остатки гордости, Энджи прошла в комнату.