Английский для миллионера - Варвара Корсарова

– Я мало знаю о том, как такие каналы добиваются популярности и как их раскручивают, но мне кажется, тебе нужно найти какую-то… нетривиальную идею. Фишку! Ты много ездила по свету, ты могла бы рассказывать на камеру о своих путешествиях.

– Ой нет, о реальном и о своей семье рассказывать нельзя! Папа мне такое ни не простит ни за что на свете! Да он меня просто убьет.

– За что тебя папа убьет? – прозвучал от дверей полный подозрения голос Петра Аркадьевича. Даша дернулась от неожиданности, засуетилась, а потом захлопнула с размаху крышку ноутбука. Щебетание чудо-видео-девочки Сусанны оборвалось. Наступила тишина.

– Добрый вечер, Петр Аркадьевич! – вежливо поздоровалась Марианна, сдерживая порыв вскочить и оправить юбку, как делала в школе при появлении директора.

– Добрый вечер, Марианна Георгиевна. Даша, не ломай оргтехнику! – отрывисто сказал Петр Аркадьевич и быстрым шагом приблизился к столу, за которым расположились Даша с Марианной. Он коснулся ноутбука: – Что ты там такое смотришь? Из-за чего я должен тебя убить?

– Ничего не смотрю! – торопливо сказала Даша.

Марианна забеспокоилась. Ее подопечная сделала виноватое лицо, съежилась и протянула руку, как будто желая удержать крышку ноутбука и не дать своему отцу узнать ее тайну. Но было поздно. Экран, мигнув, загорелся. Петр Аркадьевич щелкнул мышкой, видеоблогерша Кудряшка Сью, вся в розовом и блестящем, продолжила щебетать.

Петр Аркадьевич поочередно изучил все открытые вкладки и сказал бесстрастно:

– Ясно. Опять смотрела разную чепуху и играла.

– Мы не играли! – зачастила Даша. – Мы проверяли, сколько английских слов я знаю. Марианна Георгиевна сказала, что много, да, Марианна Георгиевна?

– Совершенно верно. Мы не играли, мы занимались, – подтвердила Марианна, внутренне возмущаясь. Она совершенно ясно видела, что девочка расстроена и напугана.

 Где-то они с Дашей прокололись. Чем-то они строгому барину не угодили!

– Чем еще вы занимались? – Петр Аркадьевич сунул руки в карманы брюк и посмотрел на дочь исподлобья. – Сколько страниц книги ты прочитала? Той, что я оставил?

– Нисколько! – призналась Даша. – Мы о ней забыли. Мы учились, гуляли. Марианна Георгиевна расспрашивала, я рассказала ей о маме. Потом обедали. Марианна Георгиевна так забавно ведет себя за столом! Но все было тип-топ.

Петр Аркадьевич приподнял бровь и глянул на Марианну с неудовольствием и изумлением.

Она только вздохнула. Простодушный ребенок, желая угодить отцу, болтал то, чего не следовало.

– Папа, хочешь, Марианна Георгиевна проверит, сколько английских слов ты знаешь? Спорим, меньше, чем я? Она показала мне одну игру на компьютере…

– Даша, иди к себе. Нам с Марианной Георгиевной нужно побеседовать.

– Папа, я…

– Я потом к тебе приду, и мы поговорим. Иди.

Последнее слово он произнес очень повелительно. Даша насупилась, поднялась и ушла, плотно прикрыв за собой дверь.

Марианна выпрямилась и подобралась, ожидая выговора. Не было никаких сомнений: Петр Аркадьевич очень в ней разочарован.

Строгий работодатель постоял немного, не вынимая рук из карманов и глядя на Марианну сверху вниз. Он изучал ее, прищурившись. Не очень-то приятно, когда на тебя так смотрят. Такой взгляд значит: жди беды.

Петр Аркадьевич отодвинул стул, сел, слегка ослабил узел галстука, повертел головой, похрустел плечами и крепко потер шею.

– Устал, – пояснил он, заметив, как настороженно следит за его манипуляциями Марианна. – Целый день был на объектах.

– На объектах? – вырвалось у Марианны. У него и правда было осунувшееся от усталости лицо и вылезшая к вечеру золотистая щетина на подбородке. От него по-прежнему пахло свежим морским бризом, и совсем немного – чистым мужским потом.

Удивительно, но этот запах был ей приятен. Она даже немного успокоилась. Понятно, что перед ней сидит обычный человек, который тоже устает и даже может взмокнуть в своем прекрасном английском костюме. Наверное, господину Аракчееву сейчас хочется залезть в душ, потом натянуть шорты и майку и смотреть футбол с бутылкой пива в руках. А не вести скучные разговоры с гувернанткой о воспитании.

Хотя, о чем это она, какие шорты и майка, какое пиво! Господин Аракчеев дома ходит при полном параде. Может, даже спит в этом костюме. И пьет не пиво, а виски «Чивас Ригал» с двумя кубиками льда.

– Да, на объектах. На стройке. Мое предприятие строит газоперерабатывающие заводы. Почему вы так удивлены?

– Мне казалось, что вы… работаете в кабинете.

– В кабинете тоже приходится. А ваш день как прошел?

– Так, как его описала Даша, – Марианна не желала оправдываться.

– Как я понял, вы не заглянули в те инструкции, что я вам оставил, – Петр Аркадьевич пронзил ее очень строгим взглядом.

– Вы о распорядке дня? Заглянула. Мы ему следовали.

– На обратной стороне есть пояснения. В частности, там сказано, что Даша не должна играть на компьютере и не смотреть видео. Дай ей волю, она будет заниматься этим с утра до ночи. Вы представляете, на какую гадость девочка может наткнуться на ютубе? Даша и без того вела не подходящий для ребенка образ жизни. Теперь я стараюсь оградить ее от любого дурного влияния. Запрещаю ей заводить страницы в соцсетях. Эти соцсети – настоящая помойка. Они под строгим запретом. У вас, надеюсь, нет открытых страниц с фотографиями, где вы демонстрируете всему миру вашу частную жизнь? Я могу надеяться, что вы не станете выкладывать в фейсбук ваши… селфи из моего дома?

– Нет! – перепугалась Марианна. – У меня нет аккаунта! Можете сами проверить!

– Поверю вам на слово. И все же не пускайте Дашу за компьютер. Читайте с ней книги. Сегодня вы должны были прочитать пять страниц «Робинзона Крузо» в оригинале, на английском, и тридцать страниц Гоголя.

– Гоголя тоже на английском? – удивилась Марианна.

– Гоголя на русском. Я оставил книги вон там, – он ткнул рукой вправо. Действительно, на столе лежали две книги.

– Книг мы пока не читали, но, уверяю вас, мы провели время продуктивно.

– Разве? Я просил вас говорить с Дашей только на английском, даже вне уроков. Когда я вошел, услышал русский. Покажите мне контрольный лист, где вы отмечали сделанное за день.

– Я забыла отмечать, – призналась Марианна. В ее груди появилось знакомое трусливое чувство – холодное и противное, мышцы живота сжались, как будто вот-вот грянет катастрофа. Она держалась с достоинством из последних сил.

И никак не могла нащупать нужный тон. Она испытывала растерянность, когда беседовала с Аракчеевым. Он ее ставил в тупик. Она чувствовала себя виноватой и ей очень хотелось начать оправдываться. Каждую секунду казалось, что он ей недоволен и только и ждет случая придраться. А если недоволен, то чего, спрашивается, он ее тут держит? Искал бы себе идеальную супер-пупер-няню, которая никогда не ошибается и знает наизусть всего Ушинского, Песталоцци и Макаренко.*