От него не сбежать - Мария Высоцкая

– Возьми, – протягиваю пару салфеток сразу, как только оказываемся в машине, – не реви.

Луиза ошарашенно смотрит на меня своими огромными глазищами. Навеивает воспоминания, от которых хочется тряхнуть головой. Салфетки берет. Но только сильнее размазывает ими тушь под глазами. Вжимается в кресло. Сминает бумагу в кулак.

Ее всхлипы слышно еще несколько минут. А потом она затихает. Снимает туфли и подтягивает ноги к груди. У нее шикарные ноги. Можно кончить лишь от визуала. Стройные, с намеченным рельефом и гладкой матовой кожей. Не загорелой. Естественной. На удивление, она вся осталась естественной. И меня, конечно же, несет. Хочется ее трахнуть. Сейчас, в этой самой машине, без прелюдий и любезностей. Разодрать к чертям это ее платье и…

Пальцы впиваются в руль все сильнее. Суставы похрустывают от перенапряжения. Это отвлекает. Происходит перезапуск самоконтроля. Анализирую происходящее и отвечаю на слишком провокационный для себя вопрос. Почему я злюсь? Потому что где-то в глубине души хочу ей верить. Меня за шиворот тянет в прошлое, туда, где я был готов на все ради нее.

Переключаю скорость и в очередной раз подмечаю ее зашуганность. Она словно ждет начала бури. Всегда настороже. Готова схватиться за нож или что-то, что попадется ей под руку. Говорит тихо. Старается не привлекать внимания. Шарахается от лифта. И это не клаустрофобия. Не боится она замкнутых пространств. Дело именно в чертовой кабинке. В машине ее так не колбасит. Она сто процентов увязла в каком-то дерьме. Это сложно не заметить.

Куда она влезла – значения не имеет. Я здесь не за этим. Сейчас Лу нужна как человек, знающий Мельникова. Говорить хоть о каком-то доверии к ней здесь бессмысленно. Той, кем она стала, верить слишком опрометчиво.

– Прости, – ее голос вырывает из размышлений. Она ведет плечом, копошится с ремнем, поправляя вывернувшуюся ленту, ту, что полоснула ее грудь по диагонали. – Вообще, я менее эмоциональна. Просто вспомнилось что-то, – тяжело вздыхает и втягивает носом теплый салонный воздух.

– В конце недели ты мне понадобишься, – намеренно игнорирую ее уточнения. – Завтра я улетаю по делам, когда вернусь, нам с тобой будет что обсудить.

– Хорошо.

– Мельникову лучше об этом знать…

– Куда летишь?

– В Москву.

– Хорошо, я передам, – качает головой и отворачивается.

То, что я о ней знаю, и то, что вижу, никак не стыкуется в моей башке. Гребаный диссонанс.

Отбиваю по рулю играющую по радио мелодию, не сразу соображая, что мне звонят.

– У тебя телефон, – Луиза косит взгляд к валяющемуся в подстаканнике айфону.

Убавляю громкость музыки кнопкой на руле и тянусь к трубке.

Звонит Седой. Когда-то я случайно спас его дочь. Она решила покончить с жизнью. Хотела сигануть с моста. Не получилось, точнее я не позволил.

Тогда, шесть лет назад, я еще не имел четкого понятия, кто такой Седов Анатолий Сергеевич. Сиделец, вор в законе, криминальный авторитет Седой. Он тогда долго благодарил за спасение своей двинутой дочурки, а в благодарность вместо денег позвал к себе. Охранять эту наголову пришибленную малолетку.

Меня уже тогда готовили к внедрению, правда равда в другую операцию. Я подходил туда по параметрам, несмотря на всего один курс академии.

 Но случай с девчонкой переиграл все на сто восемьдесят. Это была большая удача – почти с ноги залететь к Седому. К человеку, что держит за яйца добрую половину криминального мира. Это был большая удача.

В родной город я тоже вернулся не совсем по своей инициативе. За последние годы монополия  на добычу и переработку рыбы во всем Крае, которую мой отчим незаконно выстраивал десяток лет, начала сильно мешать высокопоставленным людям. Мельников стал наглеть, но спускать на него собак в открытую никто не захотел. И тут снова подвернулся я. Пасынок. Человек вхожи в дом. Человек, заинтересованный в наследстве.

Плюс во всей этой истории с лесом оказались замешаны и другие вещи. Такие как наркотики…

– Клим, здравствуй, дорогой. Тебе там помощь не нужна? А то уехал и пропал. Может, ребят отослать? – Анатолий Сергеевич говорит с хрипом.  Множественные воспаления легких и ангины, пока отбывал сроки, короче, молодость, идущая по этапу, дала о себе знать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Все нормально. Я справлюсь сам. Мне достаточно Матвея и моих ребят.

– Ну, как знаешь. Когда в Москве будешь?

– Не поверите, утром прилетаю.

– Добро. Жду тебя у себя. Разговор есть.

– Буду.

Седой отключается первым. Бросаю телефон обратно в подстаканник и сворачиваю к Луизкиному дому.

Она сидит как мышка. С виду забитая, но я-то знаю, что впитывала каждое слово моего разговора.

– Спасибо, что подвез.

Киваю и внимательно наблюдаю за тем, как она пытается отстегнуть ремень. Не знаю, какие у нее возникают проблемы с этим предметом, но он ей категорически не поддается. Выводит из себя. Лу нервничает, потому что хочет побыстрее уйти. Я бы даже сказал, сбежать.

Вытягиваю руку, чтобы остановить ее жалкие попытки. Касаюсь холодных пальцев, и она вздрагивает. Бросает на меня пытливый взгляд. Отвожу ее ладони в сторону, но почему-то не отпускаю. Ремень отщелкиваю уже другой рукой.  

Луиза кусает нижнюю губу и часто дышит. Привлекает внимание к своим губам. Чистым, без единой капли помады. Член в штанах болезненно дергается. Наливается кровью и увеличивается в размере.

 Подаюсь вперед всего на пару сантиметров. Ее лицо совсем близко. Если я сейчас потяну ее на себя, не остановлюсь. Это не просто возбуждение. Это смесь злости, обычного мужского желания и моих воспоминаний. Она не просто девка. Она что-то более глубокое, личное. Прошлое. Точнее уже прошедшее. Но до сих пор откликающееся во мне.

У меня нет желания ей мстить или смешивать с грязью. Я использую ее в открытую, и она это прекрасно знает. Но то, что на протяжении всего этого времени творится внутри меня самого, выходит за рамки.