Упал. Очнулся. Папа! - Янина Логвин

Я и не смотрела. Отвела взгляд и сделала вид, что занята, когда он вышел из ванной комнаты в штанах и футболке, одергивая на себе последнюю и не понимая, почему она ему коротка. Выпив на кухне воды, взглянул на меня с укоризной в голубых глазах и ушел к себе в спальню.

На этот раз в душе́ шевельнулась совесть. Ну и зачем на меня обижаться? Я ведь как лучше хочу. Это он меня не помнил, но я-то его очень даже! Особенно ту часть своего настоящего, в которой он по-прежнему оставался моим шефом и где существовала служебная субординация. Что я могла сделать? Спинку ему потереть?

Вздохнув, закончила с уборкой на кухне и с грустными мыслями вернулась в детскую, не представляя, как быть дальше. Детей там не оказалось, и я заглянула в комнату к племяшке.

— Рита, а где Степа с Сонечкой? Разве не с тобой? — спросила.

— Нет. Были, но убежали. Я думаю, они в твоей спальне, — рассудительно ответила девочка.

— И что они там делают? Я ведь просила их не заходить!

— Извини, Даш, но Степа сказал, что ты разрешила. Мультики смотрят, наверное.

Ох, уж этот Стёпка! Кого хочешь вокруг носа обведет!

Но мы ошиблись. Никакие они мультики не смотрели, хотя действительно оказались в спальне, где работал телевизор, ретранслируя детский канал. Когда я осторожно заглянула в комнату, дети во всю и без стеснения таращились на мужчину. А вот шеф как-раз таки пялился в телевизор, ошарашено наблюдая за тем, как на экране скачущая розовая пони поет песенку о Сахарном дворце и пони-вечеринке.

«Мистер и миссис Пирожок, пойдемте вместе на лужок! Улыбайтесь, вот как я-я-я!»

Зажмурившись, он вдруг тряхнул головой, повернулся к шкафу и стал одеваться. Натянул на себя джемпер и джинсы (я успела отвернуться), и направился мимо меня в прихожую.

Я тоже прошла следом за ним.

— Андрей, ты что… уходишь? — неожиданно растерялась, наблюдая за тем, как шеф обувается.

— Да, — услышала в ответ.

— Совсем?

Воронов разогнулся, надел куртку и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который задал крайне глупый вопрос.

— В смысле «совсем»? Нет, конечно. Просто… мне нужно пройтись. Прогуляться. Побыть одному, черт возьми!

Видимо, испуг, который я ощутила при мысли «Что буду делать, если Воронов окажется на улице без памяти?» отразился на моем лице, потому что мужчина вдруг шагнул вперед и сжал ладонями мои плечи. Посмотрел с отчаянием в глаза:

— Я больше не могу так, Даша! Я словно слепой! Воспоминания никуда не исчезли, они вот здесь, под коркой, — он постучал себя пальцем по виску, — я их чувствую и хочу хоть что-нибудь вспомнить. Понимаешь?! Зацепиться за самую дрянную деталь! Мне это необходимо, иначе я свихнусь!

Понимала ли я его? Конечно, прекрасно понимала.

Я хотела его защитить, но удерживать силой не имела права.

Отступив к вешалке, я сняла с нее шарф и протянула мужчине:

— Хорошо, иди. Только надень вот это, там холодно. Если захочешь вернуться, дверь будет открыта.

Провожать я его не собиралась и стоять над душой тоже. Я уже хотела вернуться в комнату, когда наткнулась на Сонечку, которая тоже выбежала за нами в прихожую.

— Мам! — поймав ладошкой мои пальцы, дочка подняла темную головку. — А я тоже хочу гулять! Ты обещала!

Ничего необычного. В выходной день мы всегда гуляли с детьми на улице, а за последнюю неделю выпало немало снега, и во дворе появилась ледяная горка и крепость, в которой мальчишки устраивали бои снежками. Санки уже давно стояли в прихожей и ждали своего часа. Оставалось только дождаться выходных…