Принцесса для зверя - Лили Ред

Мы почти всю неделю сидим, не выходя из дома. Единственное, куда мы прошлись за все время — магазин. Поначалу я думала, что будет дискомфортно находится вдвоем в столь замкнутом пространстве, но нет. Мы сближаемся. Мы больше не спорим и не ссоримся, по вечерам смотрим фильм и ночуем вместе.

Это странно, хотя с другой стороны — мы молодожены и спать в одной постели не удивительно. Но не для нас. Мы даже не целуемся. Лишь крепко прижимаемся друг к другу во сне. На утро я часто просыпаюсь в объятиях Тимура. Его руки греют мою талию, дыхание щекочет шею, а ноги переплетаются с моими, отчего я смущаюсь, но это так приятно. И невероятно одновременно.

Именно сейчас я чувствую, как смущение отступает, мы подпустили друг друга очень близко и мне кажется, что я готова к новому уровню нашего брака, но все еще жду. Хочу, чтобы Тимуру, наконец, сняли швы, чтобы мы вместе пошли на день рождения к моей подруге, и только потом, я уверена, мы сможем поговорить.

Иногда мне кажется, что Тимур все сделал специально. Придумал сказку про деда, надавил на мои чувства с отцом и намеренно сделал меня своей женой. Я надеюсь, что это не так. Очень сильно надеюсь, потому что не хочу, чтобы так было. Я не хочу обмана между нами и недоговоренностей.

Каждый день мы ездим на перевязку и вот уже скоро Тимуру снимут швы. Я вижу, что ему легче. Порез уже не болит, как раньше, но все еще доставляет ему дискомфорт. Тимур скован в движениях, но все равно сжимает зубы и делает все сам, не прося помощи. Я все время стараюсь помочь ему, но он не позволяет. Лишь упрямо мотает головой и, превозмогая боль, старается делать все сам.

Я восхищаюсь им, но иногда мне кажется, что он слишком упрямый и принципиальный. Если бы мы не были знакомы с самого детства, мне было бы сложно. Гораздо сложнее, чем сейчас, потому что сейчас я знаю настоящего Тимура. Боксеры довольно своеобразные парни. Они растут уже с принципом в голове: или они, или их. Они не дают выбора, не позволяют думать, они просто берут свое. Я понимаю, что не каждая женщина пойдет на такое, но у меня попросту нет выбора, я полностью увязла в своем звере.

Я каждый день просматриваю ленту новостей и удивляюсь тому, как журналисты подлавливают нам то в магазине, то в больнице. Один из сайтов даже выпустил слух, что я беременна, ведь мы уже который день подряд появляемся в одной и той же больнице. Прочитав заголовок “Зверь скоро станет папой”, на моем лице расцветает улыбка и я позволяю себе представить, что вот именно так все и будет.

Все эти новости затмевают предвыборную компанию отца, но мне, если честно, совершенно все равно. И отнюдь не жаль отца.

В пятницу мы таки едем снимать швы, врач предупреждает об исключении нагрузки еще на время, говорит, как правильно обрабатывать место шва, и отпускает нас домой. Тимуру придется побыть дома еще пару недель, а лучше месяц, чтобы рана полностью затянулась и ему не стало плохо. Конечно он недоволен. Я вижу это по его нахмуренному лицу и закатанным глазам. Оно и неудивительно. Такой долгий отдых выбивает его из тренировок и соревнований.

Уже в субботу, перед тем, как начать сборы на вечеринку, я все же уточняю у Тимура:

— Ты уверен, что готов пойти на вечеринку? — я начинаю переживать, ведь сейчас небезопасно.

Дело даже не в том, что нападут или будет драка. А в том, что это вечеринка, много людей, толкучка, кто-то может случайно задеть его рану. Из-за этого я переживаю. Даже начинаю думать, что лучше никуда не ехать, остаться дома, заказать пиццу, колу и сидеть перед телевизором, смотреть телевизор и наслаждаться друг другом.

Тимур вытирает полотенцем торс и закидывает мокрую ткань на плечо, он уже успел надеть брюки и снять пластырь с раны.

— Не переживай, — Тимур подходит ко мне и протягивает белую упаковку. — Лучше заклей и перестань думать о плохом.

Я беру пластырь и разрываю упаковку, едва касаюсь его кожи, приклеиваю полоску пластыря и выдыхаю. Кажется, я таки не сделала ему больно.

— Не бойся, — Тимур говорит тихо, а у меня дыхание перехватывает от его шепота и опасной близости.

Да черт возьми, просто голову сносит. Я уже хочу признаться, что люблю его, хочу наплевать на вечеринку и спрятать ото всех дома. Он мой. Никому не отдам.

Я расправляю пластырь и прохожусь по краю, слегка цепляя ногтями кожу. Тимур вздрагивает и начинает учащенно дышать. Мне самой становится жарко, щеки пылают, я даже губу закусываю, чтобы не улыбаться так открыто. Я ему не безразлична.

Тимур отправляет меня одеваться, и я со спокойной душой бегу к своим вещам. Достаю нежно голубое платье. Оно безумно идет мне. Красивое, нежное, в тон моим глазам.

— Очень красивая. Поехали, — раздается за моей спиной голос Тимура.

Я вздрагиваю, потому что даже не представляю, как долго он тут находится, но перестаю об этом думать, стараясь скрыть смущение.

— Думаешь? — кокетливо улыбаюсь, достаю сумку и закидываю салфетки, антисептик, помаду и пластырь.

— Думаю, — он кивает и улыбается. — А еще меня удивляет, что у тебя вместо косметички в сумочке аптечка. И это даже веселит.

— Я должна быть готова ко всему, — осматриваю комнату на предмет того, ничего ли я не оставила, и, когда понимаю, что взяла все, улыбаюсь и говорю: — Ну все, я готова…

Мы выходим и садимся в машину. У нас нет нужды заказывать такси или брать арендованный авто, потому что Тимур не пьет и мы сможем уехать с вечеринки в любой момент. На вечеринку мы приезжаем, кажется, одними из первых. Правда, как только мы заходим внутрь, я понимаю, как ошибалась. В ресторане, где отмечает Сабина свой юбилей, уже забито два этажа.

Здесь очень много гостей, причем разных возрастов, думаю ее папа не упустил шанса позвать и партнеров по бизнесу, чтобы укрепить деловые связи. Так оно и есть, только мы заходим в общий зал, как примечаю не только радостную именинницу в компании своих родителей, но и своего отца с Мариночкой.