Колесо судьбы. Дочь вождя - Морвейн Ветер

Какое-то время никто не знал, выживет Льеф или умрёт. Никто, впрочем, и не стремился сохранить ему жизнь: Эрик от него отрёкся, родня Льефа осталась далеко, да и не стала бы она вступаться за пасынка, попавшего в немилость к владыке северных земель.

Даже Сигрун дичилась первое время, так что первую ночь Льеф пролежал у костра, разведённого возле частокола, куда его кое-как дотащила Кена. Костёр горел неровно, да и разжигать его времени толком не было – Кену куда больше занимало то, как обработать рану, потому что хоть она и знала немного заговоры, но куда лучше ведала песни, чем целебную траву.

Опасаясь оставить Льефа одного хоть на секунду, она всё же собрала в окрестностях кое-что из лекарств. Измолола в ступке, которую выпросила на кухне, и нанесла на рану, чтобы не допустить воспаления.

Льеф не приходил в себя несколько часов. Только метался во сне и звал Руна, которого сам же и убил. Кене с трудом удавалось его удержать, чтобы Льеф себе не навредил.

Всю ночь она не спала, сидела около него, в любой миг готовая поднести к губам Льефа целебный отвар, снимавший боль.

Так прошло три дня.

На четвёртый Льеф открыл глаза и увидел склонённое над ним прозрачное лицо в обрамлении червонного золота волос, и ему показалось, что это валькирия явилась забрать его с собой.

Он протянул руку, чтобы коснуться нежной щеки.

Кена тут же перехватила её и поднесла к губам.

– Льеф… – прошептала она, и слёзы навернулись ей на глаза.

Льеф хотел ответить, но голос не слушался, и северянин опять закрыл глаза. А Кена всё сидела, прижав к губам его большую руку, и уже не пыталась скрывать слёз – её всё равно никто не видел. Она забыла о брате и об отце, забыла о своём племени, оставшемся в чужой земле… Весь её мир сузился до исхудавшего, потемневшего лица Льефа и раны, на которую время от времени приходилось наносить мазь.

В конце концов она погрузилась в сон, а проснулась от того, что Льеф гладил её по волосам.

Кена приподняла голову и улыбнулась сквозь слезы, встретившись взглядом с усталыми, но ясными глазами Льефа.

– Бедная моя… – прошептал тот. – Я так тебя и не защитил.

Кена закусила губу и покачала головой. Склонившись, легко поцеловала Льефа в губы, силясь выразить то, на что ей не хватало слов. Решиться повторить то, что выкрикнула, когда думала, что Льеф не выживет, она не могла.

– Кена… – Льеф облизнул потрескавшиеся губы. – Я должен тебя освободить. На тинге.

Кена непонимающе смотрела на него.

– Если я умру, а ты останешься моей рабыней, – сказал он, – ты достанешься моей семье. Если так случится, Кена, беги на юг.

Кена рвано выдохнула.

– Если так случится, – сказала она, но голос её дрогнул, – я последую за тобой. Как рабы и наложницы древних времён следовали в костёр за своим царём.

– Не время для сказок, Кена…. – Льеф устало прикрыл глаза.

– Самое время, – упрямо сказала Кена, – потому что в сказках те, кто любит – находят друг друга. А я хочу найти тебя – даже за чертой.

Льеф снова посмотрел на неё и, приподняв руку, погладил Кену по щеке.

– Я люблю тебя, – сказал он, – мне жаль, что эта любовь была такой недолгой. Жаль, что я так мало смог тебе дать. Если бы у меня был другой шанс, Кена, я бы подарил тебе целый мир. И никогда не позволил бы стать рабыней.

Кена молчала, не зная, что сказать. Ей не нужен был мир, она хотела только одного: чтобы Льеф поправился и остался с ней в этом мире.

– Поспи, – наконец произнесла она, – я дам тебе отвар, что снимает боль. Тебе нужно больше спать, Льеф.

– Не хочу. Хочу успеть ещё немного побыть с тобой.

И всё же, несмотря на боль во вспоротой груди, через некоторое время Льеф погрузился в сон.

***

Когда в очередной раз рассвело, Кена подняла голову с плеча Льефа, протёрла глаза и села. Она увидела стройную фигуру Сигрун в паре шагов.

– Как он? – сухо спросила ведунья.