Перекресток всех дорог - Юлия Климова

Похлопав по весомой стопке журналов, Федор Иванович довольно крякнул – теперь он знаменитость! Спасибо Сашеньке. Уж расписала она его положительные качества подробно и от души. И добрый, и справедливый, и мудрый, и заботливый! Да, он такой. И Машенька, когда прочтет, забудет своего индюка и вернется к нему – к прославленному Федору Ивановичу Веревкину – человеку со всех сторон замечательному.

– Я двадцать штук купил, – похвастался он, когда Сашенька вернулась с работы. – Соседям раздам и себе на память оставлю.

Она улыбнулась, вспоминая, как Федор Иванович на ее вопрос: «А можно ли написать про вас?» – протяжно бухтел и повторял: «Только в крайнем случае». Значит, ему понравилось, как же хорошо…

Сашенька открыла свежий номер журнала на страничке с дневником, прочитала только последний абзац, подняла голову и задумчиво посмотрела в окно.

– А этот… который… в лесу тебе встретился… он чего? – запинаясь, спросил Федор Иванович. Историю знакомства Сашеньки с Сергеем он уже знал, а тут, кажется, появились новые подробности… и запутанно как-то – непонятно. То есть вроде все на поверхности, но… ни черта не понятно! Встретились опять где-то… случайно ли? «Меня он не увидел, я быстро и трусливо спряталась… Почему струсила? Были на то причины…» Про него же она пишет, про него! Ох, надо за ней присматривать… Вон щеки огнем вспыхнули – что у нее в голове? А на душе?.. – А ну-ка выкладывай все по порядку! – строго добавил Федор Иванович, чувствуя себя в этот момент не то отцом, не то дедом Сашеньки.

– Завтра пятница, – тихо произнесла она и закрыла журнал.

Время с понедельника до четверга пролетело как один день. Вроде только что выбирала платье и покупала туфли, осваивала азы танца. А теперь – до Осеннего бала осталось совсем немного, и на последнем занятии в студии Сашенька уверенно, легко и с удовольствием вальсировала со своим педагогом, который ее щедро хвалил. Да, меньше чем за неделю она научилась неплохо танцевать. Ноги ныли, спина болела, но эти погрешности не имели никакого значения – шесть часов каждодневного кружения под музыку приносили не только усталость, но и волнующую сердце радость. Завтра, завтра пятница…

– Спокойной ночи, – выдохнула Сашенька и устало поплелась в свою комнату.

– Но… – Федор Иванович хотел сказать, что еще только семь часов и спать укладываться рано, но передумал, махнул рукой и, недовольно качая головой, устремился к шкафу. Полчасика он подежурит с биноклем, потом еще раз перечитает Сашин рассказ в журнале, потом еще раз подежурит, потом еще раз перечитает… И где Саша могла встретить парня из леса – Сергея? Кто ж их знает! – Нравится он ей, – сердито буркнул Федор Иванович, ища глазами пачку папирос, – ох, нравится…

* * *

Владимирская область

Небольшой Пашкин отпуск подходил к концу, он и брал-то его только, чтобы хорошенько нагуляться с Ирмой. Какая может быть работа, если каждую ночь новая подруга тянет или в ресторан, или в клуб, а уж затем – в постель. Кто же знал, что он для нее всего лишь пилюля от скуки, источник новых побрякушек.

«Стерва, – цедил про себя Пашка, заводясь с каждым часом все сильнее и сильнее. – Саша бы никогда…»

Последнюю фразу он редко продолжал – чего рассуждать, и так ясно… сам дурак.

На девушек он теперь смотрел с неприязнью и опаской – в каждой мерещилась профессиональная стерва. Уязвленное самолюбие, вселенская обида, досада не давали никакого покоя. Пожалуй, теперь он мог доверять только Саше.

«А что, – думал Пашка, откидывая со лба светлую челку, – командировочный наверняка уже убрался из ее комнаты, проблемы с местом проживания больше не существует. А значит… а значит, вполне можно вернуть прежние отношения».

Он извинится, мол, погорячился, был не прав, идиот, конечно, и все такое – а Саша простит. Почему бы ей не простить? И пойдет привычная жизнь… А всякие Ирмы и прочие гетеры пусть катятся куда подальше.

Пашу удивляло, что Сашенька ни разу ему не позвонила. Он, когда расставался, очень боялся продолжительных слез и постоянных напоминаний о себе. «Давай попробуем еще раз», «Мне без тебя плохо», «А ты совсем по мне не скучаешь?» – приблизительно такой реакции он ожидал. От влюбленных девушек не так-то легко отделаться.

Но Саша не звонила.

Пашка задавался вопросом «почему?» и ответа не находил. Обиделась? Это можно понять, но ее чувство к нему должно быть сильнее любых обид. Разве нет?

Поглядывая на телефон, он тщательно подбирал слова извинений и к вечеру четверга окончательно «созрел». Пять минут позора (каяться всегда трудно), обещания, сожаления и то самое «давай попробуем еще раз» – вот утвержденная программа намеченного примирения. Ну, практически никакого риска.

Зная, что Сашенька редко пользуется мобильником, Пашка, нервно промаршировав по коридору, набрал номер ее домашнего телефона. Трубку сняла противная Галина Аркадьевна и слова: «Здрасти, позовите, пожалуйста, Сашу» – тут же примерзли к языку. Вдруг эта дура полезет с вопросами или еще с чем-нибудь полезет, на фиг ее. На фиг.

Пашка вновь смерил шагами коридор, прогнал мысли о трусости прочь и, накинув ветровку, выскочил из квартиры. Разговор по телефону – это в любом случае не то, что нужно. Конечно, он бы постарался договориться о свидании, но Сашенька могла бы и отказать, лучше же встретить ее «случайно» на улице. Если она еще не вернулась от капризного мальчика Коли, то есть шанс столкнуться с ней на перекрестке около продуктового магазина, или в самом магазине, или на автобусной остановке рядом с недостроенной заброшенной спортивной школой. Шансов – масса.

Через полтора часа, покружив по знакомому району, вспомнив места прежних свиданий, Пашка, изрядно загрустив, поплелся к дому Сашеньки. Ноги сами понесли. Раз решил, то нечего откладывать примирение на потом, к тому же увидеть ее действительно хочется… Уже очень сильно хочется. И никакая Галина Аркадьевна не страшна. Пусть только попробует полезть с вопросами!