Госпожа де Шамбле - Александр Дюма

Танцоры устремились к своим партнершам. Видимо, каждый выбрал себе пару заранее, и поэтому путаницы не возникло.

Две скрипки в сопровождении корнет-а-пистона заиграли, и пары слились в танце.

Как странно устроен этот мир! Среди двадцати пяти — тридцати гостей, приглашенных на бал, только одна женщина, в глазах простонародья, была наделена всем необходимым для счастья — молодостью, знатным происхождением, богатством и красотой, но стоило лишь взглянуть на это несчастное создание, чтобы понять без слов, что она охотно променяла бы свое будущее, а заодно и, будь это возможно, прошлое, на судьбу самой бедной из крестьянок, танцевавших рядом с ней.

И все же, казалось, графиня понемногу оживает от прикосновения моих рук, вздрагивавших всякий раз, когда они касались ее руки; она поднимала голову и встряхивала ею, подобно дереву, стряхивающему со своих листьев утреннюю росу; ее бледное лицо слегка порозовело, глаза засверкали, и стало ясно, что из этой искры может разгореться огонь. Я видел, как статуя постепенно превращается в женщину и по мраморному телу упорно разливается горячая кровь.

Когда кадриль закончилась, графиня стала танцевать со мной, а не напротив меня, как было решено.

Она сама взяла меня за руку, не ожидая приглашения и явно стараясь обращаться со мной как с хорошим знакомым или даже другом.

Но судя по тому, как трепетала ее рука, дрожал ее голос, блуждал ее взгляд, было нетрудно заметить, что я для нее скорее чужой, чем друг.

Я не смел надеяться, что Эдмея меня полюбила, но был уверен, что она уже опасается меня.

Я понимал, что, танцуя с ней, лучше молчать, чем беседовать о всяческих пустяках.

Поэтому во время кадрили мы перекинулись всего несколькими фразами. Тому, кто услышал бы нас в этот миг, было бы нелегко вникнуть в смысл наших речей.

У нас уже возник свой тайный язык, и мы могли говорить на нем в присутствии посторонних, не опасаясь, что нас поймут.

После танца я проводил графиню на место.

— Итак, вы собираетесь удалиться в одиннадцать — стало быть, через час? — спросил я.

— Да, — сказала она.

— Вас ждет экипаж?

— Нет. Мы всего лишь в пятистах шагах от усадьбы, и у меня есть накидка. К тому же я не могла приехать в карете на свадьбу бедной крестьянки.

— Я вижу, сколько же деликатности в вашем сердце. Но как же вы вернетесь домой?

— Я попрошу Грасьена проводить меня.

— А если бы вас проводил я, вы сочли бы это очень неприличным?

Эдмея посмотрела на меня и сказала:

— Нет, мне очень хорошо с вами.

— Но другим это не понравилось бы, не так ли?

— Возможно.

— Кто-нибудь еще мог бы сопровождать нас.

— Кто же?

— Жозефина, ваша кормилица, хранительница усадьбы Жювиньи.

— Вы правы.

— Значит, я могу вас проводить домой?

— Да.

— Благодарю. Мне хочется сказать вам так много, но я боюсь, что забуду все слова, когда окажусь с вами наедине.

— Говорите или молчите, — произнесла графиня с улыбкой, — молчание друга не менее приятно, чем его слова.

— Однако для этого надо понимать молчание не хуже слов.

— Порой молчание красноречивее слов, и оттого оно временами даже более опасно.

— Чтобы согласиться с этим воззрением, следует допустить, что между людьми существуют магнетические токи.

— Они действительно существуют, — сказала графиня.

— Вы так полагаете?

— Я в этом уверена.

— А если бы я попросил вас это обосновать?

— Я бы предоставила вам одно доказательство, которое, вероятно, должна была бы сохранить в тайне.

— Что же это за доказательство?

— Вчера, когда вы вошли в церковь, я стояла на коленях и молилась.

— О! Я узнал вас сразу же, как только увидел.

— А я заранее знала, что вы придете.

— Знали, что я приду?

— Вы являлись мне, но не совсем отчетливо, словно в полумраке.

— И все же, увидев меня в церкви телесным зрением, вы вздрогнули, как будто не ожидали моего появления.

— Временами мои скрытые способности меня пугают. Если бы я родилась в Шотландии, там считалось бы, что я наделена ясновидением.

— Стало быть, вы верите своему первому чувству?

— Пожалуй. С первого взгляда я испытываю к людям симпатию или антипатию.

— Неужели первоначальное впечатление никогда не меняется?

— Мне еще ни разу не доводилось признать свою ошибку. Более того, я предчувствую, какое влияние должен оказать тот или иной человек на мою жизнь: благотворное или роковое.

— Это божественный дар; таким образом, вы можете не наживать врагов и окружать себя друзьями.

Графиня покачала головой:

— Женщина в нашем обществе скована столь жесткими рамками, что ей самой нелегко и доставить себе радость, и избежать несчастья.

— Могу ли я надеяться, что ваши предчувствия отнесли меня к разряду тех, кто призван оказать на вашу жизнь благотворное влияние?

— Я чувствую, что однажды вы окажете мне большую услугу, но пока не знаю какую.

— Не могли бы вы уточнить?

Графиня напрягла свою волю, и на миг ей удалось сосредоточиться.

— Я вижу воду, огонь, железо… нет, ничего подобного… — пробормотала она, — и все же мне кажется, что вам суждено спасти меня от смерти.

— Дай-то Боже! — вскричал я с таким пылом, что Эдмея улыбнулась и приложила палец к губам, призывая меня говорить не так громко и страстно.

— Теперь кругом ночь, темно… я ничего не вижу, — продолжала она, — по-моему, я нахожусь в каком-то подвале или склепе.

Затем графиня произнесла с улыбкой:

— Если бы я заснула, мне удалось бы увидеть больше.

— Вы видите вещие сны? — спросил я.

— Да, в юности я была подлинной сомнамбулой — по крайней мере, так утверждала моя мачеха. Десятки раз я придумывала во сне необыкновенные узоры или превосходные рисунки, но объяснить это могла только работой сновидения, о чем у меня не сохранялось никаких воспоминаний.

— Мне хочется испробовать на себе, — сказал я, — могу ли я оказать на вас какое-нибудь воздействие.

— Даже не пытайтесь, — ответила Эдмея, — я прошу вас.

— Никогда?

— Только если я сама попрошу вас об этом.

— Могу ли я надеяться, что вы когда-нибудь прибегнете к моей помощи?