Секс в большом городе - Кэндес Бушнелл

Портрет манекенщика: Боун и его наружка

В конце лестничного пролета распахивается дверь, и Боун, начинающий актер, манекенщик, рекламирующий нижнее белье, темным силуэтом возникает в дверном проеме, ведущем в его квартиру. Одна рука чуть приподнята, он облокачивается о дверную раму, темные волосы спадают ему на лоб, и он со смехом наблюдает, как ты, запыхавшись, одолеваешь последние ступеньки.

— Вечно тебе на месте не сидится, — говорит он, как будто сам только и делает, что целыми днями валяется в постели. Тебе вспоминаются слова его друга, Стенфорда Блэтча: «Боун выглядит так, как будто за ним по пятам ходит художник по свету». Ты больше не можешь вынести этого великолепия — тебе приходится отвернуться.

«Боун — человеческий эквивалент соболиной шубы», — говорит Стенфорд. Он вообще в последнее время только о нем и твердит. Раздается звонок, ты снимаешь трубку — Стенфорд. «Кто сексуальнее — Боун или Киану Ривз?» Ты вздыхаешь. И хотя толком не знаешь, да и не хочешь знать, кто такой этот Боун, покорно отвечаешь: «Боун».

Может, тебя преследует чувство вины, понимаешь, что тебе положено знать, кто он такой, этот мускулистый полуобнаженный юноша, раскинувшийся на гигантском билборде на Таймс-сквер и растиражированный по всем автобусам. Но ты редко бываешь на Таймс-сквер и не обращаешь внимания на автобусы, разве что они вот-вот тебя не собьют.

Но Стенфорд продолжает тебя обрабатывать: — Мы с Боуном тут недавно проходили мимо его щита, и он решил оторвать от него кусок и повесить у себя в квартире — нос, например. А я ему посоветовал взять трусы, так что в следующий раз, когда его спросят, какой длины у него член, можно было бы ответить: «четыре метра». — Боун меня сегодня растрогал до слез, — объявляет в другой раз Стенфорд. — Представляешь, пригласил меня на ужин. Говорит: «Стенфорд, ты мне столько помогал, хочу сделать тебе что-нибудь приятное». Я, конечно, сказал, что все это глупости, но, знаешь, меня еще никто никогда не приглашал поужинать. Представляешь, такой красивый — и такой милый!

Ты соглашаешься с ним познакомиться.

Ты звезда

Не успев толком познакомиться с Боуном, сидящим со Стенфордом в баре «Бауэри», ты уже готова его возненавидеть. Двадцать два года. Модель. И так далее и тому подобное. Ты чувствуешь, что и он воспринимает тебя в штыки. Вдруг он окажется совсем тупым? Кроме того, ты все равно не веришь, что секс-символы могут быть сексуальными в жизни. Один, к примеру, недавно напомнил тебе червяка. В буквальном смысле.

Но этот оказывается исключением. Похоже, он совсем не так прост.

— Я бываю разным с разными людьми, — говорит он.

Затем ты теряешь его в толпе.

Месяца два спустя ты оказываешься в «Барокко» на дне рождения какой-то модели и встречаешь Боуна. Он стоит в другом конце зала, облокотившись о стойку бара, и улыбается. Машет тебе рукой. Ты подходишь. Он бросается тебя обнимать, пока фотографы щелкают затворами, фотографируя вас со всех сторон. Ты с подругой оказываешься за его столиком. Ты с головой погружена в бесконечный пылкий спор со своей подругой. Боун то и дело наклоняется к тебе и под щелчки затворов спрашивает, все ли в порядке. Ты говоришь «да», думая, что он просто не понимает, что вы с подругой всегда так общаетесь.

Стенфорд, свой человек в Голливуде, отправляет Боуна на какие-то пробы в Лос-Анджелес. Боун оставляет ему сообщение на автоответчике: «Все только о тебе и говорят. Ты просто гений. Ты станешь настоящей звездой. Повторить еще раз? Ты звезда, звезда, звезда!»

Стенфорд смеется.

— Это он меня передразнивает, — говорит он. Вы с Боуном напиваетесь в баре «Бауэри».

Легкая пятерка

Боун живет в крошечной белоснежной студии. Белое здесь все: белые занавески, белые простыни, белое кресло, белая кушетка. Пока ты в ванной, ты смотришь, пользуется ли он какой-нибудь косметикой. Не пользуется.

Боун вырос в городке Де-Мойн, штат Айова. Его отец был учителем. Мать работала школьной медсестрой. В старших классах Боун и не думал тусоваться с модными мальчиками и девочками. Он учился на одни пятерки, а после школы давал уроки младшеклассникам. Его все уважали.