Женаты поневоле - Дина Данич

- Устал я, Катюш. Давай завтра.

Судя по выражению ее лица, она догадывается, что дело не в этом, и, недовольно поморщившись, уходит. 

А я все же нахожу, где Варвара выложила фото, и несколько минут разглядываю эти идиотские кадры. И чем дольше смотрю, тем сильнее злюсь. Ну, вот что в ней такого? 

Понятия не имею.

Взгляд цепляется за пакет на тумбе. Приподнимаюсь и сбрасываю тот на пол. К черту. К черту ее заботу и эти ее глазищи огромные. Вот выберусь отсюда и как следует оттянусь. Потрахаюсь. И никакая Варя мне не помешает.

В итоге Барская больше ко мне не приезжает до самой выписки. В целом чувствую я себя довольно сносно. Пару раз Ник звонил по поводу легенды, которую так ловко провернул тесть, и предупреждал, чтобы я не лез на рожон. Обещался после рассказать кое-что до того, как соберется улетать обратно.

Признаться, послать Барского соблазн огромен. Но каждый раз я вспоминаю, что стоит на кону, и, стиснув зубы, терплю, когда в очередной раз становлюсь свидетелем того, как медсестры обсуждают мой якобы героический поступок. 

Больничные стены надоели уже так, что я готов домой и пешком пойти. Но сижу, жду выписки и Назара, который обещал приехать.

- Добрый день, - говорит Катя, проходя в палату. - Говорят, ты выписываешься…

Она медленно подходит. Сейчас она выглядит весьма прилично, если не считать, что ткань халатика просвечивается.

- Да, вот сегодня. 

Девушка оказывается совсем близком и вдруг наклоняется ко мне так, что наши губы встречаются. Ее инициатива, конечно, слегка обезоруживает. Последнюю неделю ведь я ее ни разу не видел.

- У меня тут был отпуск небольшой. Но мы же можем и после встретиться. Я работаю сутки-двое… - томным голосом говорит она, запускает пальчики мне в волосы и прижимается шикарной грудью так, что волей-неволей вижу это декольте.

- Кать… - начинаю, беру за талию, собираясь отстранить настойчивую поклонницу, как дверь открывается. Я уверен, что это врач.

Но это Варя.

Опять.

Чувствую себя идиотом. Вроде ничего не сделал, а вроде как опять попался.

Катерина показательно охает и, отстранившись, вытирается губы так, чтобы всем все стало ясно.

- Простите, - смущенно говорит и быстро выходит.

Варвара стоит и так смотрит, что я с трудом подавляю чувство вины. Хотя у нас тут вообще-то не я крайний. Но разочарование в ее глазах почему-то больно отзывается во мне. Словно это и правда мне важно.

- Здравствуй. Извини, что не предупредила, но у Назара какие-то срочные дела возникли. 

- И? Ты здесь зачем?

- Помогу тебе домой добраться.

Ее сдержанность начинает бесить. Мне хочется видеть, как она злится. Пусть злится, ревнует. Пусть ее тоже колошматит!

- Я большой мальчик, Варя, - насмешливо выдаю. - Мне есть кому помочь.

- Вижу, - с какой-то обреченностью соглашается она. - Однако я попрошу тебя свои… интересы на стороне скрывать более тщательно.

Жена больше не смотрит мне в глаза. Отворачивается и разглядывает стены, будто это очень важно и интересно. 

- Более тщательно? 

- Именно. Например, запирать дверь, чтобы все это не стало достоянием общественности.

От этих слов меня прямо выносит. Так вот что беспокоит эту неадекватную? Что скажет папочка? А я-то дурак…

- Как скажешь, Варюша. В следующий раз, когда буду трахаться обязательно запру дверь. Прости, увлекся - Катюша слишком хороша.

Барская стискивает зубы, но молчит. 

- Я подожду в коридоре, пока ты будешь собираться.

- Мне еще выписку ждать.

- Я уже забрала. Так что можем ехать.

Варвара уходит, оставляя легкий флер своей туалетной воды. И вот опять. Опять все вокруг пропитано только ею.

Гадство.

Я злюсь. Поэтому к выходу идем молча. И только уже перед дверями, жена зачем-то берет меня за руку. Я настолько обалдеваю от этого ее жеста, что не сопротивляюсь. 

Но стоит нам оказаться на улице, как все становится ясно, как день - нас окружают журналисты, наперебой задают свои стандартные вопросы, щелкают камеры.

А я поворачиваюсь к жене, понимая, что эта коза снова меня использовала…

- 32 Варя -

Взгляд Мирона вымораживает. Он очень зол, и я понимаю его. Окажись на его месте, тоже бесилась бы. С самого начала вся эта затея с публичной выпиской была мне не по душе, но Лариса четко дала понять, что отец это одобрил, и отступление от плана будет воспринято как бунт.

Пришлось подчиниться.

Мне еще повезло, что утром позвонил Назар, попросив подменить его и помочь брату поехать домой. 

Все складывалось как нельзя лучше. Я даже подумывала все же рассказать Адамиди все до того, как мы выйдем из больницы. Но та картина, что я застала, слишком выбила меня из колеи.

Понятия не имею, как нашла в себе силы, чтобы озвучить требования конфиденциальности. По сути сама же выдала ему разрешение на измены.

Горечь ядом растекалась по венам. Было так гадко, что не выдержала - сбежала. 

Пока собиралась с мыслями, мы уже оказались у выхода, и времени, чтобы объясниться, не осталось. 

Так что теперь мы стоим под прицелами камер, а муж прожигает меня ненавидящим взглядом. И если я хоть что-то не сделаю, то отец решит, что я снова бунтую. И кто знает, чем это окончится для мамы.

- Простите, но мы с Мироном хотели бы пройти к машине. Мой муж довольно долго пробыл в больнице и очень хочет домой, - делаю заявление, глядя в одну из камер. 

Я стараюсь улыбаться и боюсь смотреть на мужа. Уверена, он уже придумывает план мести, но если он сейчас мне не подыграет, это будет полный провал.

Когда вдруг чувствую его руку на