Сюрприз - Аманда Квик

Из кареты выносились ящики и свертки всех размеров и видов. Уфтон стоял в стороне со стоическим, каменным выражением лица, а командовала Имоджин. В своем дорожном платье модного зеленого цвета-с узорами и в громадной шляпе, украшенной орнаментом в виде ракушек, она выглядела бодрой и оживленной.

Имоджин отдавала лакеям команды с точностью, достойной офицера. Горация суетилась, проверяя пакеты, едва их вносили в зал. Патриция переминалась с ноги на ногу, и на лице ее, как обычно, была написана озабоченность. Она то и дело бросала короткие тревожные взгляды в сторону Маттиаса.

Сестра провела в его доме всего лишь несколько дней, а он уже устал от ее нервозности и попыток расплакаться из-за малейшего пустяка. 0на напоминала ему напуганного кролика.

— Да-да, заносите все внутрь. — Имоджин зонтиком с ручкой в виде дельфина показала, куда именно все следует заносить. — А потом все отнесете в спальню леди Патриции. Тетя проводит вас и поможет распаковать. Она знает, как нужно обращаться с тонкими тканями и как их хранить. — Имоджин взглянула на Горацию:

— Вы займетесь этим сейчас, хорошо? Мне бы хотелось переговорить с Колчестером.

— Да, конечно. — Горация удовлетворенно улыбнулась. — Нам нужно определиться, какие вещи потребуются Патриции для ее первого выхода в свет. — Она обратилась к Патриции:

— Иди сюда, дорогая. У нас множество неотложных дел.

Горация двинулась по лестнице. Патриция бросила в последний раз пугливый взгляд на Маттиаса и последовала за ней.

Имоджин с решительным видом повернулась к Колчестеру:

— Могу я поговорить с вами, милорд? Мне хотелось бы кое-что обсудить.

— Як вашим услугам, мисс Уотерстоун. — Маттиас галантно освободил дверной проход. — Как всегда.

— Благодарю вас, сэр. — Имоджин развязала ленты своей непомерно громадной шляпы и вошла в библиотеку. — Это не займет много времени. Мне хотелось бы исправить небольшое недоразумение.

— Еще одно?

— Это имеет отношение к вашей сестре. — Имоджин ахнула, не в силах сдержать своего удивления. Она восхищенно разглядывала интерьер библиотеки. — Боже мой! Это потрясающе!

Маттиас заметил, что, едва войдя в библиотеку, Имоджин резко остановилась. Он понял, что с интересом ожидает ее реакции. Как-никак, а ведь это был И.А.Стоун — второй человек в Англии, который мог по достоинству оценить то, что он создал в своей комнате. Увидев неподдельное восхищение на ее лице, он испытал удовлетворение.

— Вам нравится? — напрямик спросил Маттиас, когда Уфтон бесшумно прикрыл за ним дверь.

— Это изумительно! — прошептала Имоджин. Она подняла голову вверх, чтобы рассмотреть зеленые и золотистые светильники. — Нечто бесподобное.

Она медленно двинулась вдоль стен, останавливаясь и изучая экзотические пейзажи и вазы на резных подставках.

— Вы уловили всю сущность древнего Замара. Клянусь, в этой комнате живет его дух. — Она на мгновение остановилась перед возвышающейся статуей Анизамары, богини Дня. — Восхитительно!

— Я привез это сюда из своей последней поездки. Я обнаружил ее и статую Замариса в гробнице принца.

— Настоящая фантастика, милорд! — Рукой в перчатке она любовно провела по одному из двух дельфинов, служащих основанием дивану. — Великолепно! Я вам завидую.

— Я могу добавить, что моя библиотека — точная копия замарской библиотеки. — Маттиас пытался сохранить скромный вид, но это было нелегко. Он оперся о край письменного стола, скрестил ноги и сложил на груди руки. — Должен признаться, я доволен тем, что получилось.

— Невероятно! — пробормотала Имоджин. — Совершенно невероятно!

Внезапно Маттиасу представилось, как Имоджин лежит обнаженная на диване с дельфинами. Видение было мучительно четким. Он увидел ее пышные каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам, соблазнительные формы тела, освещенные огнем камина, чуть приподнятое округлое колено. Он почувствовал сильнейший прилив желания.

— Вы должны быть счастливы, что вам удалось воссоздать удивительную атмосферу Замара здесь, милорд. — Имоджин наклонилась, чтобы прочитать надпись на глиняной табличке. — Фрагмент стихотворения… Очень необычно.

— Я обнаружил это в гробнице… Большинство глиняных табличек, которые можно увидеть в лондонских коллекциях, содержат скучные отчеты о деловых операциях. Ратледжу удалось переправить несколько сотен таких табличек в Англию. Он решил, что сколотит приличное состояние на их продаже. Так оно и случилось.

— Возвращаясь к финансовым проблемам, я хочу задать вам вопрос. — Она устремила на него проницательный взгляд. — Скажите, Колчестер, вы открыли игорный дом «Потерянная душа» для того, чтобы оплатить свою экспедицию в Замар?

Он поднял брови:

— В общем — да.

Имоджин с явным удовлетворением кивнула:

— Я так и думала. Что же, это все объясняет.

— Я попросил отца финансировать экспедицию, — медленно произнес Маттиас. Это была его единственная просьба, с которой он обратился к отцу, став взрослым. — Он отказал мне. И я открыл игорный дом.

— Вполне естественно. Вам нужно было где-то найти деньги. Замар — это слишком важно.

— Да.

Имоджин легко коснулась пальцами вазы.

— А теперь о миссис Слотт.

Маттиас сделал гримасу:

— Я однажды уличил ее любовника, Джонатана Экселби, в шулерстве. Я сказал ему, чтобы он немедленно покинул игорный дом. Это его взбесило. Он возмутился, что я поставил под сомнение его честность… А я действительно в ней усомнился… Он вызвал меня на дуэль, но, протрезвев, счел за благо отправиться на поиски счастья в Америку. Он больше не появился в Лондоне, но самых невероятных слухов о его смерти было предостаточно.

Имоджин безмятежно улыбнулась:

— Я так и думала, что все будет примерно в этом духе… Тогда перейдем к другим вопросам. Я хотела бы поговорить о вашей сестре.

Маттиас нахмурился:

— А в чем проблема с сестрой?

— По какой-то необъяснимой причине она чувствует себя нежеланной персоной в вашем доме. Она все время живет в состоянии, близком к ужасу.

— Это смешно! Чего ей бояться?

— Возможно, это объясняется слабыми нервами, что свойственно членам вашей семьи, сэр. Ведь вполне обычно, что в каждом поколении повторяется один и тот же темперамент — как повторяется форма подбородка, носа или… — она посмотрела на его серебристую прядь, — или другие физические черты, унаследованные от предков.

— Слабые нервы? — Маттиас решил, что он уже сыт по горло теориями Имоджин относительно его темперамента. — Да откуда вы, черт побери, взяли эту идиотскую идею?

— Патриция наверняка унаследовала вашу склонность ко всяким тревожным предчувствиям.