Ребенок от отца моего мужа - Александра Багирова

— Да… — на том конце настороженный голос друга.

— Леш… это… я, — голос сел, ладони вспотели. Отчего же так страшно?

— Да, птичка, что случилось? — уже мягче.

А Влада в этот момент подкидывает. Воздух в машине накаляется так, что обжигает легкие. Смотрит на меня неотрывно, готов разорвать, испепелить. Осознаю четко — я ему не безразлична. И тут дело не в ненависти, прошлых обидах, что-то большее. Уязвленное самолюбие? Или…

— Я тут с Владом… — в горле першит, пересыхает. Почему так трудно говорить?

— Догадался.

— Скажи… пожалуйста… между нами когда-то с тобой что-то было? — краска заливает щеки. — Просто тут странные фотографии мне он показал… В общем… скажи Леш правду…

Его глаза чернее ночи стали. Наклонился ко мне еще ниже. И глупое сердце из груди выскакивает, к нему тенятся. Изголодалось. Даже в такой момент, неприличные мысли в голову лезут. Нельзя так любить. Это сжирает, порабощает, уничтожает.

— Как вы мне все надоели, — Леша протяжно вздыхает. — Влад, хорошо меня слышишь?

— Слышу, — каждая буква ненавистью пропитана. Даже не сомневаюсь, он сейчас в красках представляет, как голову откручивает Леше.

— Я не спал с Илоной. Между нами не было физического контакта, ни…ког…да, — последнее слово произносит по слогам.

— А про фотки ты знаешь? — Влад отбирает у меня телефон.

— Знаю.

На заднем фоне у Леши раздается какая-то возня. И в висках у меня пульсация. Что-то друг знает, подозреваю нечто, что может пролить свет на события прошлого. И пусть у меня нет фактов, но это предчувствие крепнет.

— Так просвети, твоих рук дело?

— Нет. Но ты мог и глубже копнуть, если она так тебе дорога… была.

Возня в телефоне повторяется.

— Леш, что все это значит? — не выдерживаю, встреваю в разговор.

У меня ощущение, что я приближаюсь к правде, еще немного коснусь ее пальцами. И это может поменять все. И вот эта тонкая, едва уловимая ниточка, каким-то образом оказалась у моего друга. Почему он молчал и ничего не говорил… это тоже необходимо выяснить.

— Что вы два идиота, птичка. И я тоже кретин, — голос какой-то подавленный становится, уставший. — Хотите правду, заезжайте завтра ко мне. Потолкуем. Сейчас не могу говорить.

Отключается.

Мы сидим молча и пялимся на телефон. И только наше тяжелое дыхание разрезает повисшую удушающую тишину.

Мыслей очень много, голова взрывается. Но они все разорванные, спутанные.

Раздается звонок мобильного. Вздрагиваю. «Светка» высвечивает на экране.

— Что? — бросает раздраженно.

— Любимый, вы когда дома будете? Тут Марк уже переживает. Проснулся, а вас нет. Как вы поехали договариваться без самого больного? Что за спешка такая? — говорит скороговоркой.

— Скоро будем, — сбрасывает вызов. Раздраженно отбрасывает мобильник в сторону.

Переводит взгляд на меня. Нам столько всего надо обсудить. Столько ему сказать хочется. А слова… их нет… Моргаю, смотрю на него и не знаю, с чего начать разговор. По щеке катится слезинка, печет, напоминает о саднящих ранах в душе.

Протягивает руку, вытирает ее нежно, подушечкой указательного пальца. Подносит палец к своим губам. Слизывает и издает глухой стон.

Все в этот миг переворачивается. Нет больше никого в мире. Существует только эта машина и мы отрезанные от всего мира. Вопросы растворяются в воздухе. Есть только оголенные чувства. И пусть я наивная дура, но ощущаю сейчас отклик его души. Чувствую, как сердце Влада бьется в моих ладонях. Сладкий миг, пропитанный болью. Украденные минуты счастья, такие необходимые, самые желанные.

Притягивает меня к себе, целует. Обвиваю его шею руками. Всхлипываю от счастья. Он ловит мои стоны, возгласы, хрипы. Голодный, обезумевший, такой же как я. Сколько ночей я мечтала о его губах? Сколько лет, мечтала еще хотя бы раз ощутить его тепло, прикоснуться к коже, вобрать в себя запах…

Влад вдавливает меня в себя, целует так, как никогда не целовал до этого. Нежность граничит с болью, одержимостью. Ничего не осталось в прошлом, ничего не забыть, это мне сказали его губы. Эти признания, слышны в каждом гулком ударе его сердца.