Во власти мажора - Мила Реброва

– Хорошо, мама, я приеду, – согласилась я, понимая, что спорить бесполезно.

Если отец что-то решил, он уже не поменяет свое решение. Да и я уже соскучилась по родным. И по Нике, с которой созванивалась и переписывалась чуть ли не каждый день. Подруга так и не рассказала мне, как очутилась в тех злосчастных пещерах с Халидом, но я и не настаивала, понимая, что не всё можно рассказать даже подруге. Сама я тоже молчала о тех моментах, которые приняла за искреннюю близость с испорченным мажором.

То была моя ошибка, разве можно было допускать такую наивную мысль? Ратмир и искренность? Когда я только стала такой легковерной дурочкой…

***

– Он просто глаз с тебя не сводит! – пищала моя кузина Малика, указывая на знакомого мужчину. Дядя Ратмира Мурад тоже оказался на свадьбе и действительно смотрел на меня не отрываясь.

– А вдруг на тебя? – перевела я стрелки, не желая столь пристального интереса со стороны мужчины из семьи Ратмира. Ничего против его дяди не имела, просто любое напоминание о мажоре ввергало меня в странную тоску с нотками злобы и горечи. Даже стала искать его взглядом в толпе собравшихся, не в силах унять колотящееся сердце, но, к счастью, его здесь не было и быть не могло!

– Нет, точно на тебя, ой, смотри, он идет к нам! – замахала кузина на свое лицо руками, волнуясь и чуть ли не подскакивая на месте от волнения.

– Не мог не подойти к знакомой, – с приятной улыбкой подошел к нам Мурад, – рад вас видеть, Мадина.

– Я тоже рада, – выдавила я, улыбнувшись, и повернулась к кузине. – Это моя кузина Малика.

Мои слова не произвели особого впечатления на Мурада, он просто мельком взглянул на кузину и снова посмотрел на меня, его пристальный взгляд ужасно смущал и навевал нехорошие мысли. Его внимание могло мне дорого обойтись. Уже сейчас родные и знакомые посматривали в нашу сторону. Отцу точно передадут, что сам Мурад Хамзатов проявил ко мне интерес. Но не прогонишь же его. Врожденная вежливость заставляла стоять на месте и поддерживать разговор.

– Вы уже закончили учебный год? – спрашивал он, рассматривая мое нарядное платье.

А может, и не только платье.

– Да, всё хорошо, – ответила я коротко, не вдаваясь в подробности о том, что учеба прошла мимо меня и лишь благодаря папе я, в принципе, сдала все экзамены и зачеты. В этом плане мне было нечем гордиться, но я клятвенно обещала себе восполнить пробелы и в следующем году учиться по-настоящему. Не хотела ходить в университет для галочки, просто проклятый мажор совсем сбил меня с толку в этом году!

– Люблю умных девушек, – продолжал подбивать ко мне клинья Мурад.

Или мне так только казалось? Улыбнувшись, я что-то ответила на автомате, с досадой думая о том, как же Мурад напоминает Ратмира. Можно было бы принять их за братьев, ведь Мурад, несмотря на свой возраст, выглядел просто великолепно. Жаль, я видела в нем лишь отражение мажора.

– Надолго вы в городе? – выдернул его вопрос меня из глупых мыслей о мажоре.

– Завтра уезжаю, я и так загостилась.

– В таком случае надеюсь, что увидимся в Москве, я скоро снова еду в командировку, – с намеком на продолжение ответил он, награждая меня очередным многозначительным взглядом. Если бы не близкое родство с Ратмиром, я бы заинтересовалась им, но одна мысль о том, что, смотря на Мурада, я буду представлять мажора, а это неизбежно, отвращала. Не хватало мне только войти в семью парня, которому столько всего позволила и который стал просто каким-то наваждением. Ведь, сколько бы я ни проклинала его, мысли о нем не давали мне покоя.

Но всё, что мне оставалось, это только пытаться забыть о нем и рисовать свои комиксы, в которых он неизбежно оказывался. Я силой заставила его воплощение покинуть замок с ледяной клеткой, и принцесса просто томилась в ней в одиночестве. Пусть это поубавило восторгов моих подписчиков, но, в конце концов, этот комикс отражал состояние моей души.

***

– Я та-а-ак рада, что ты наконец приехала! – обнимала меня Ника при встрече.

– И я рада! – смеялась я, обнимая ее в ответ. Первым делом по приезде я побежала к подруге. Мы встретились в кафе, так как мои родители были категорически против русских подружек, а у Ники были просто ужасные условия, так как жила она в однокомнатной квартире с мамой и братом-инвалидом.

– Рассказывай, как ты там развлекалась, забив на учебу? – игриво пихнула она меня плечом, садясь не напротив, а рядом на диванчик.

– На самом деле я действительно развлеклась и отдохнула. Знаешь, из меня словно все силы высосали за эти полгода, что я была под властью этого мажора, – поделилась я. – Если честно, я думала, он будет звонить…

– Ты этого хотела? – проницательно взглянула она на меня.

– Самое ужасное, что да… – вздохнула я. Не знаю почему, но я доверяла Нике. Эта девушка смогла стать мне близкой за такое короткое время, что я даже не поняла этого. Я чувствовала, что могу доверять ей и открыться. Я могла сказать ей то, что не могла никому другому, не боясь быть осужденной. – Я такая глупая, Ник… – вздохнула я снова.

– Почему? – серьезно спросила она.

– Как можно хотеть близости и скучать по тому, кто так издевался и изводил?

– Если бы наши чувства были нам подвластны… – грустно сказала подруга, сжимая мою ладонь.

– Когда ты пропала, он повел себя так… по-человечески, – запнувшись, продолжила я. – Успокаивал меня, а потом взял и провел ночь с другой…

– К сожалению, парни – они такие. Они устроены по-другому.

– У него кто-то есть? Кто-то постоянный? – задала я не дающий мне покоя вопрос.

– Вряд ли. Судя по его вечно помятому виду, его режим нисколько не изменился. На учебе он, кстати, почти не бывает, а когда приходит, вечно злой и недовольный. Видать, с бодуна.

– Блин, кажется, у меня и впрямь стокгольмский синдром, – невесело рассмеялась я.

– Не думай об этом. Просто он первый, с кем у тебя была хоть какая-то близость, так бывает. Ты встретишь своего мужчину и забудешь о нем.