Грешник. На острие - Анастасия Шерр

– Егор, я взрослая девочка. И знаю, что делаю, – тут вру. Ничегошеньки я не знаю. Сама от себя в шоке. – За предупреждение спасибо, но в остальном я сама разберусь, хорошо? Думаю, не стоит тебе напоминать, что моего отца волновать всякими пустяками не следует?

Безопасник вздыхает, качает головой.

– Извините. Просто вы очень на сестрёнку мою похожи. Она тоже вся такая из себя взрослая, самостоятельная, но, по сути, ещё ребёнок и ей нужна защита. И вам нужна. Я не хочу, чтобы этот человек вам навредил. Извините ещё раз… Это не моё дело.

Я открываю рот, чтобы сказать «Да, действительно не твоё», но тут же закрываю. Парняга-то хороший. Беспокоится вон. Верный значит.

– Спасибо за предупреждение, Егор, – как можно мягче улыбаюсь ему, отвожу взгляд в сторону. Тот самый неловкий момент, когда сказать больше нечего.

– Ваш отец очень вас любит. Я не первый год работаю в охране. Всяких олигархов повидал. И почти все откупались от своих детей баблом. Но ваш отец не такой. Он искренне любит.

– Да, я знаю… – вздыхаю. Егорушка использует запрещённый приём. А я его ещё дуболомом считала.

– Я не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось. Не встречайтесь больше с Хаджиевым. Не нужно вам это.

Ответить нечего. Все так. Я действительно рискую, продолжая общение с Хаджиевым. Рискую влюбиться, а потом разбить себе лицо о стену реальности. Но и отказаться от встреч с ним не могу. Во-первых, Шамиль непредсказуем. Кто знает, что он предпримет, если я заартачусь. Во-вторых, его действительно сложно отшить. Не обращаться же в полицию, где меня обязательно пошлют нахрен. Запрет приближаться через суд? Тоже маловероятно, ибо я знаю нашу систему.

Остаётся лишь осторожно прощупывать его, изучать, познавать все грани, чтобы знать, чего ожидать от этого психа и как защитить отца и себя. Я против войн, убийств и насилия, поэтому должна всеми правдами и неправдами свести риск войны к минимуму. Семейка Хаджиевых – это не те люди, с кем стоит связываться. Даже Король не сможет им противостоять.

– Приехали, Валерия Игнатьевна, – вырывает меня из мыслей голос Егора, и я, встрепенувшись, киваю.

– Спасибо, Егор. Ты пока свободен. Заберёшь меня в четыре, хочу навестить отца.

ГЛАВА 31

Опять смотрю в его глаза и вижу там сомнение. Или так выглядит подозрительность?

– В чём дело, пап? – решаю не ходить вокруг да около, спрашиваю в лоб. – Ты выдернул меня с работы просто так или может что-то нужно? – вот последнее вряд ли, потому что у него всё есть. А чего нет, то принесут охранники или медперсонал. Благо, не в лесу находится.

Опять молчание и мне это начинает надоедать.

– Я думаю, что с тобой делать. Под замок посадить или сразу прибить. А? Что скажешь, дочь? – наконец подаёт голос Король, а я думаю, что лучше бы ещё немного помолчал.

– И за что ты хочешь меня прибить? – интересуюсь нахально, хотя уже подозреваю, о чём он. Или о ком.

– Ты с ним спишь, – выдаёт отец и это не вопрос. Утверждение.

– С кем?

– Дуру из себя не строй! – повышает голос Король и мне становится некомфортно. – С Шамилем этим спишь! Думаешь, я не знаю? Или забыла, кто твой отец?

Да уж куда тут забыть. Каждый день об этом думаю.

– Великий и ужасный Король, помню, – усмехаюсь я. И тут же огребаю по лицу. Отшатываюсь назад, но отец хватает меня за запястье, больно сжимает.

Я в шоке от того, что поднял на меня руку и не сразу понимаю, что вообще произошло. Доходит лишь когда папа порывисто меня обнимает, впечатывая себе в плечо.

– Дурочка, куда ж тебя занесло, а? Вот зачем, бл… Зачем ты с ним связалась? Этому ублюдку не ты нужна, а мои деньги и возможности. Как ты этого не понимаешь? Он урод! Моральный урод! Ублюдок! От него даже его братья отказались!

Я вырываюсь, отталкивая от себя отца, глотаю слёзы обиды. Он никогда не бил меня. Максимум – мог наорать или запереть дома. Но чтобы поднять руку… Этого никогда.

Больно. Не физически. Пощёчина несильная была. Скорее морально. Унизительно и неприятно.

– Больше никогда не смей поднимать на меня руку! – в голосе всё же звучат нотки обиды и истерики. – И это не твоё дело, с кем я сплю! Ясно? Ты мне почти чужой, я уже давно не твоя маленькая Лерка! – бью наверняка, чтобы он тоже прочувствовал всю прелесть нашего разговора. – Меня теперь по имени отчеству называют! И не потому, что я твоя дочь, а потому, что взрослый, состоявшийся человек! И я всё ещё помню из-за кого убили маму! Так что, не смей приказывать и что-либо запрещать!

Вторая пощёчина отрезвляет, и я судорожно выдыхаю.

– Пап, ты что? Ты совсем уже , что ли?

– Сегодня я выписываюсь из больницы и мы едем домой. Оттуда ты выйдешь только замужней. Выйдешь за того, кого я приведу, поняла? И чтоб без твоих выходок.

Вырывается истерический смешок.

– Пап, ты серьёзно сейчас? Правда считаешь, что стану делать то, чего тебе хочется? Не поздновато ли для перевоспитания? Как по мне, так ты проворонил то золотое время, когда мог меня поставить в угол.

– А я тебя не спрашиваю. Это факт. Неоспоримый. Ты возвращаешься домой, пока не выйдет замуж. В своей конторе ты, кстати, больше не работаешь.

– Пап! – смотрю на него во все глаза, но Короля, кажется, ничего не заботит. – Ты не мог этого сделать! – в голосе появляются визгливые нотки. Не нравлюсь себе такая, но поделать ничего не могу, мне жутко хочется заплакать.

– А я сделал. Всё. Иди к ребятам, они тебя проводят к машине. Теперь везде и повсюду только с Егором. И даже не думай мне характер свой показывать. Свободна.

– Пап…

– Ты что оглохла, что ли? Разговор закончен. Ты выйдешь за Кирилла Самсонова. А до тех пор будешь сидеть дома. Всё!

Я вижу, что его раненая рука дрожит. Как и я сейчас от злости.

– Серьёзно? Ты не шутишь сейчас? Кирилл? Ты как себе это представляешь?

– А мне плевать, что он тебе не нравится. Мне не нравится твоя гребаная эмансипация. Стерпится слюбится.

– А может ты просто хочешь от меня избавиться? Ты же знаешь, Кирилл зверь. Он мне дышать не даст спокойно. Ты для этого меня хочешь ему вручить? А ничего, что