Влюбленный горец - Донна Грант

Айла остановилась перед дверным проемом. Ноги отказывались идти дальше. Она находилась глубоко в горе, гораздо ниже подземелья и других донжонов.

Впереди было еще много лестничных переходов, которые вели к единственному месту. Она избегала посещать его, разве что не оставалось выбора. Сейчас как раз наступил такой момент.

Айла видела только первые две ступеньки, а дальше все скрывалось во тьме и тишине. Звуки еще окружали ее и доносились сверху: она слышала крики истязаемых, стенания умиравших и рычание Воителей.

Внизу все было по-другому.

Она уже достигла границы, где заканчивались пыточные камеры Дейрдре. Впрочем, Айле это было безразлично: не существовало такого истязания, которое Дейрдре не опробовала бы на ней.

Айла осторожно спускалась со ступеньки на ступеньку. Нужно преодолеть еще приблизительно тысячу, и тогда она достигнет цели. Она отмечала каждую в уме, но спуск от этого быстрее не становился.

В конце концов, она добралась до самой нижней лестничной площадки, постояла, пережидая, пока успокоится сердце, потом свернула налево и направилась к камере в конце коридора. И как всегда, ее сердце обливалось кровью за человека, которого держали здесь, потому что он оказался в этой камере по ее вине.

При ее появлении он обнажил огромные клыки. Конечно, ему не удалось бы напасть на нее, но не только потому, что его руки были закованы в тяжелые цепи. Дейрдре наложила на него заклятие, чтобы он не смог изувечить себя или кого-нибудь другого.

— Привет, Фелан, — обратилась к нему Айла.

Зарычав, он рванулся, цепи зазвенели о камни.

Одно время Айла пыталась разговаривать с ним, но потом поняла, что это бессмысленно. От того маленького черноволосого мальчика с доверчивыми карими глазами ничего не осталось. Перед ней был Воитель, жаждущий растерзать ее собственными руками.

Она надеялась, что когда-нибудь такой день настанет, и пленник заберет у нее жизнь. Это будет той малостью, которая поможет ему.

Айла продемонстрировала узнику золотую чашу, которую до этого прятала в юбках. Если ее приход вызвал у него приступ ярости, то при виде чаши он был готов потерять сознание.

Пленник рванулся с такой силой, что Айла испугалась за цепи: не выдержат, и он окажется на свободе. Но никакая физическая сила, никакие заклятия не помогут ему освободиться, пока Дейрдре не захочет этого сама.

— Пожалуйста, Фелан, — попросила Айла. — Не усугубляй ситуацию.

Она шагнула к его вытянутой руке, вытащив из-за пояса кинжал. В крови Фелана содержалось нечто, исцеляющее все живое. Хотя каждый Воитель мог вылечить своей кровью другого Воителя, с Феланом было не так. Его кровь могла исцелить любого.

И Дейрдре пристрастилась к вкусу его крови.

То, что они держали Фелана в заточении, было отвратительно само по себе, но забирать у него кровь было настоящей жестокостью. Таково было мнение Айлы, и именно поэтому Дейрдре каждый раз отправляла ее сюда.

— Однажды я убью тебя, — процедил Фелан сквозь стиснутые зубы.

Айла занесла кинжал над его запястьем. В облике Воителя у него была золотистая кожа и золотистые глаза. Встретив его взгляд, она кивнула.

— Я знаю.

— Ты не боишься смерти?

На самом деле это бы стало благословением.

— Нет, не боюсь.

— Верю.

Айла сглотнула и опустила кинжал. Это была самая длинная речь, которую произнес Фелан, после того как его бросили сюда.

Она мысленно вернулась в тот жуткий день из далекого прошлого. Тогда Дейрдре уже стала использовать сестру Айлы в качестве предсказательницы. Лавена помогала Дейрдре находить потенциальных Воителей, и они наткнулись на Фелана.

Сначала Айла отказалась выполнить приказ Дейрдре привезти ребенка на гору. Лавена для нее уже была чужим человеком, но Айла ошибочно посчитала, что ее племянница в безопасности. Дейрдре предложила ей выбрать — либо смерть Грании, либо бросить Фелана в темницу. Не могло быть никакой речи о том, что она станет свидетельницей смерти любимой племянницы, поэтому пришлось пожертвовать Феланом.

— Я доверял тебе!

Айла содрогнулась от его крика и приготовилась ответить, но тут ослепляющая головная боль пронзила ее. Она выронила чашу и кинжал и, схватившись двумя руками за голову, сделала несколько нетвердых шагов назад, пока не ударилась спиной о стену. Боль становилась все невыносимее.