Аврора - Жюльетта Бенцони

— В замке — согласна, не до развлечений. А народ? Ему-то что унывать?

— Народ? Если уж совсем начистоту, то народ скован страхом. Сам не знает, чего боится, но боится до дрожи! Попытались было по приказу курфюрстины сыграть рождественскую мистерию с участием местных актеров-любителей, раз уж странствующие труппы нас теперь избегают... «Искушение Адама и Евы, или Утраченный рай» — вот как это называлось. Обычно зрителям нравится, и немудрено: актеры щеголяют в поясах в виде фиговых листочков, и зрители очень надеются, что ткань вот-вот лопнет — вот было бы веселье! Еще там есть ангелы и черти, все поют и танцуют — вернее, все это в прошлом, потому что пастор Шлумп запретил им отплясывать вместе — задачка, скажу я вам! А мой свекор выступал в роли Всевышнего: огромный парик, бородища до колен! Но в этот раз все костюмы куда-то подевались, поэтому ему пришлось играть в цветном халате... Представляете?

— Еще как! — Аврора не удержалась от смеха. Расстегнув крючки на плаще, она сбросила его на пол. При этом развязалась черная лента, стягивавшая волосы в узел на затылке, и она невольно тряхнула головой. И тут же поняла, что совершила оплошность: Хильда приросла к месту и вытаращила глаза.

— Боже! — Она всплеснула руками. — Я вас узнала: вы фрейлейн графиня фон Ке...

Аврора поспешила зажать ей рот ладонью.

— Ради всего святого, молчите! Вы всех нас погубите!

Но Хильда Штолен, привычная ко всему, быстро пришла в себя.

— Ничего не бойтесь! — Она усадила девушку на табуретку и стала расчесывать ей волосы. — Будь вы хоть сам дьявол во плоти, мне достаточно того, чтобы вас послала госпожа баронесса: вы здесь — дорогая гостья. Тем более что вы никакой не дьявол, а та, кого я так счастлива видеть! Укладывайтесь, вашему спутнику я предоставлю другую комнату, все равно половина дома пустует. Если только вы сами предпочтете...

— Нет-нет! Мы просто спутники, не более того. Герцогиня Элеонора приставила его ко мне. Мне не в чем его упрекнуть, но спать я предпочитаю одна.

Хильда засуетилась. Трудно было поверить, что эта рыжая особа, низкорослая и дородная, раньше игравшая легкомысленных кокеток, только что передвигавшаяся с томной медлительностью и с покачиванием бедер, способна на такую прыть. Она мигом застелила постель свежими простынями, подбросила в камин дров, принесла кувшин теплой воды, нашла тонкую ночную сорочку и помогла Авроре раздеться — все это совершалось в полном молчании. Только когда гостья взгромоздилась на гору из трех перин, она снова затараторила:

— Ну вот! Я объясню, что вам нездоровится и что опекать вас буду одна я. Служанка сюда не сунется. Сейчас я принесу вам горячего супу, сосисок...

— Только не сосиски, прошу вас! Достаточно одного супа. Больной не следует объедаться. А вот бокал вина был бы очень кстати!

— Будет вам и вино. Я мигом принесу все, что требуется. А пока что запру вас и заберу ключ. Лотти — славная девочка, но уж слишком любит красивых парней... Вот и хорошо, пусть обхаживает вашего телохранителя.

— Если ей по вкусу красавчики, то она будет разочарована.

— Вы так считаете? А мне он показался таким привлекательным! Сразу видно — настоящий мужчина!

— Я придерживаюсь другого мнения, — сказала девушка с улыбкой и, посерьезнев, добавила: — Спасибо вам за все, от всего сердца спасибо!

— Что вы, не за что! Понимаете, уж больно мне нравился граф Филипп: всякий раз, посещая театр, он останавливался со мной поболтать. Даже цветы мне присылал. А у вас такие же глаза, как и у него...

Не считая необходимым продолжать, она вышла, не забыв запереть за собой дверь. Оставшись одна, Аврора попыталась привести в порядок свои мысли. Все происходило так стремительно! Теперь, предоставленная самой себе, она задавалась вопросом: не поторопилась ли довериться хозяйке? То, что ей нравился Филипп, было совершенно неудивительно: недаром он — самый привлекательный мужчина в целом свете! Оставалось разобраться, всю ли правду выложила Хильда Штолен об их отношениях. Вдруг лицедейка исказила истину? Вдруг их мимолетный роман оставил у нее неприятные воспоминания? Может показаться, что она счастлива оттого, что в ее доме появилась сестра Филиппа. Но не перебарщивает ли она с радостью, не переигрывает ли? И эта запертая на ключ дверь! Разве не достаточно было бы просто запретить служанке беспокоить сон молодого путешественника?

Напуганная собственными мыслями, Аврора спрыгнула с высокой постели и босиком подбежала к единственному окну. Через запотевшее стекло можно было разглядеть только дерево и домик под ним, тоже весь усыпанный снегом, как и ветви дерева. Комната располагалась на третьем этаже, и если стены дома были выкрашены, как это принято на севере Германии, то на них не было выступов, которыми можно было бы использовать в качестве ступеней. Но даже если бы выступы были, воспользоваться ими Аврора вряд ли смогла бы. Хильда унесла ее вещи для просушки, и она уже сейчас ежилась, представляя себя бегущей по зимней улице босиком, в ночной рубашке... Даже думать об этом было глупо! Разве Шарлотта Беркхоф не говорила ей, что супруги Штолен заслуживают полного доверия? Хорошие люди водятся и в Ганновере, как и повсюду в мире, обитателям дворцов и замков не удается испортить всех своих подданных!

Как только она снова улеглась, вернулась Хильда с подносом. На нем лежали столовые приборы, стояла супница, здесь же смущали взор круглые разогретые в печи булочки, блюдечко с маслом, сливовое варенье, кувшин с вином. Хильда наполнила бокал и подала его Авроре.

— Отведайте! Французского вина у меня, увы, нет, но, думаю, подойдет и гейдельбергское.

Вино оказалось превосходным, у Авроры от первого же глотка поднялось настроение. Она набросилась на угощение и умяла все, до последней крошки, после чего блаженно растянулась под одеялом. Хильда все не уходила.

— Насколько я понимаю, — нарушила она затянувшееся молчание, — вы к нам ненадолго: у нас ведь нет на постое актеров, а того, кого вы ищете, — и подавно.

— Это — версия для отвода глаз, — немного поколебавшись, ответила Аврора. — Теперь, когда вы знаете, кто я, она уже не имеет значения. Идея обратиться к вам принадлежит баронессе Беркхоф, которой хотелось предложить нам более надежное убежище, чем постоялый двор. Вы знаете Михаэля Гильдебрандта?

— Имя кажется мне будто бы знакомым, но, признаться, лицо не приходит на память.

— Он был секретарем моего брата, пока тот не исчез. Он предлагал свои услуги мне, но сначала собирался закончить свои дела в Ганновере. О нем у меня тоже нет вестей...

— ...и вы ищете его? Разве он жил не в доме господина графа?

— Конечно, он жил там. По крайней мере, пока граф не пропал. Михаэль — здешний житель, родители оставили ему наследство на Санкт-Клеменс-штрассе, близ церкви, туда он и должен был вернуться.

— Хотите, я отправлю своего супруга разведать о нем?

— Нет, благодарю. В столь поздний час расспросы могут вызвать лишнее любопытство. Я сама отправлюсь туда с утра вместе с Клаусом.