Любовь на краю света - Ирмгард Крамер

— И теперь ты не знаешь, что тебе со мной делать.

Это был не вопрос.

— Ты ничего не можешь сделать, — заключил он. — Но вместе мы можем что-то предпринять… Об этом я и хотел поговорить с тобой.

17

Ной сглотнул и выпрямился. Ему стоило больших усилий сказать:

— Я хочу чтобы ты помогла мне убежать отсюда.

— Почему ты не попросишь Виктора? — сказала я спокойно, не подумав.

— Марлен. — То, что он произнес мое имя, заставило меня насторожиться и занервничать. Его голос звучал проникновенно, почти жалостливо. — Не оставляйте меня. Я здесь как в тюрьме.

Казалось, в моем горле собрался ком. Что он сказал?

— Но я видела, как ты с Виктором возвращался на джипе.

— Я уже много лет не ездил в джипе, — сказал Ной.

— Но… — Я начала размышлять — я услышала звуки джипа и захлопывающихся дверей автомобиля; затем Ной вышел из леса и прошел через ворота, за ним Виктор с пакетом покупок — все это, строго говоря, никак не доказывает, что Ной ездил вместе с Виктором, как я думала.

— Ты никогда нигде не был? — спросила я тихо.

Моя агрессия исчезла быстро, как хищная птица, страшная тень которой лунной ночью скользит по темной глади озера.

— Пару раз, — сказал он. — Первый выезд, который я могу вспомнить, случился, когда мне было пять лет. До этого я долго терроризировал сестру Фиделис и отказывался от всего до тех пор, пока она не выполнила мое самое заветное желание.

— Когда тебе было пять лет?

Я все еще была не в состоянии поверить в то, что он говорил, и только эхо его слов доносилось до меня.

Он продолжил свой рассказ:

— Нас было трое — сестра Фиделис, Виктор и я. Мы ехали около двух часов. Виктор припарковался и остался в автомобиле. Мы вышли. — Он рассказывал это так, будто совершая некое таинство. — Мы прогулялись… Впервые в своей жизни я услышал шум нескольких машин. Я услышал, как один человек на улице поприветствовал другого и как они потом говорили друг с другом. Я услышал, как пожилая женщина что-то говорила своей собаке, которую она вывела на прогулку. За полчаса я встретил больше людей, чем за всю свою жизнь до тех пор. Я услышал звук велосипеда и шум тележки с продуктами. Прежде я не знал, что существует нечто подобное. Я думаю, это был совсем небольшой город, возможно, даже не город, однако по сравнению с одним домом это место было полно жизни. Я и сегодня еще помню все запахи и звуки, которые успел уловить в тот день. Я почувствовал свободу, мир. Но затем случилось непредвиденное. Мы отправились на детскую площадку, и вдруг по дороге мне стало очень плохо. Мои ноги подкосились, я упал, почти бездыханный. Виктор сразу же оказался рядом. На детской площадке я так и не побывал. Мы отправились обратно. Во время дальнейших выездов также случались неприятности. Обыкновенно все заканчивалось тем, что я целыми днями был вынужден лежать в постели. Врачи, не знаю, сколько их было, помогали мне, круглые сутки находились рядом со мной до тех пор, пока мне снова не становилось лучше. Никто не знал, что происходит со мной там, вне дома.

Я все еще не могла понять значение его слов.

— Тогда они решили скрыть тебя от внешнего мира. Они хотят защитить тебя. А ты все равно хочешь уйти? Несмотря на то, что ты болен? — Эти слова прозвучали как родительские причитания.

Он саркастически усмехнулся.

— Ты полагаешь, что я болен? — Он не ждал ответа. — Что же это за болезнь? Ты когда-нибудь слышала о такой?

— Нет… но это звучит серьезно… — Я запнулась.

— Посмотри на меня, я не знаю, куда деть свою энергию. Я чувствую себя здоровым настолько, насколько это вообще возможно. Что там, во внешнем мире иначе, чем здесь, на вилле? Выхлопные газы? Трафик? Заводы? Это по силам выдержать любому. — Он сделал паузу и затем решительно проговорил: — Я думаю, что перед каждой поездкой меня специально травили.

Я обхватила себя руками. Мне становилось все холоднее. Я по-прежнему крепко сжимала камень в своей руке — он нагрелся.

— Но зачем им это?

— Чтобы убедить меня, что за пределами этого дома я умру. Поэтому меня нужно оберегать от любого стресса, и я должен провести здесь всю оставшуюся жизнь, не задавая никаких вопросов.

— Но почему?

— Я не знаю… — Послышался крик хищной птицы. — Они скрывают меня — только это мне известно. Только та настойчивость, с которой они это делают, мне непонятна. Должна быть причина, почему они прячут меня здесь. Эту причину я хочу узнать… и не могу, потому что я один. Пару раз я пытался сбежать, но каждый раз это заканчивалось катастрофически. Территория особняка окружена электрическими заборами и стенами, водоемами, непроходимыми лесами и скалами. Обычно не проходит и часа, а они уже вытаскивают меня с вывихнутыми конечностями из какой-нибудь ямы, в которую меня завели отчаянные попытки вырваться на свободу. Я не смогу сделать это один. Но я хочу уйти отсюда! Я хочу узнать наконец, кто я и что они хотят сделать со мной.

Он повернул ко мне свое лицо, и я могла поклясться, что в этот момент он смотрел на меня с надеждой.

— Ты поможешь мне?

Я опустила голову, не понимая, что делать со всем этим.

— Пожалуйста! — умолял он.

Господи, больше всего мне хотелось бы сейчас же сбежать вместе с ним, минуя все горы, обнять его и никогда не отпускать.

— Подумай… Что делать, если ты заболеешь и умрешь? Я плохо знаю тебя. Кто сказал, что завтра ты не захочешь снова от меня избавиться, что завтра ты не будешь со мной так же холоден?.. — Я почувствовала, как слезы подступают к горлу, и сглотнула. — Как я могу тебе доверять?

— Марлен.

Так нежно и умоляюще никто и никогда прежде не произносил мое имя. Мою шею сдавило. Это на самом деле происходит со мной? Стоило ему произнести имя — и я поплыла. Наркотик. Ной — это наркотик, вызывающий сильную зависимость.

— Я так груб с тобой потому, что волнуюсь за тебя, потому что я надеюсь, что ты уйдешь, пока еще не слишком поздно.

— Тебе это почти удалось. Если бы ты не отправил мне эту записку, я еще днем обратилась бы к сестре Фиделис с просьбой об отъезде.

— Боже, как я глуп! — сказал он в ужасе. — Ты на самом