Я подчиняюсь - Лидия Рыжая

Зверь, хищник, мощная машина — пролетают мысли в моей голове, подбирая верный эпитет этому жеребцу.

Он целует в ритме наших бешеных движений мою щеку, подбородок, рот своими жесткими губами, скользя по моему лицу, шее.

Меня начинает бить в экстазе, когда он подхватывает меня рукой под бедра, прижимая к себе и приподнимая вверх, насаживая на себя еще глубже до хрипа.

Я бьюсь в эйфории и чувствую, как он вздрагивает вместе со мной в оргазме, — послевкусии наших плотских, безумных утех.

Если бы он не удерживал меня, то я бы давно упала навзничь и валялась бы на полу не вставая. После такого быстро прийти в себя было бы нереально.

А потом его хватка ослабевает и я поворачиваюсь к нему и ужасу, возникшему на моем лице нет границ.

Сердце, бившееся в груди с огромной скоростью, пропускает удар и ускоряется до скорости света.

Нечем дышать. Все начинает расплываться перед глазами от шока.

— Матвей? — я моргаю, не веря своим глазам. Открываю рот и закрываю, глядя на загорелого, мускулистого парня перед собой. Полностью обнаженного.

Кубики пресса проявляются под моим взглядом на его идеальном теле, завораживая, чаруя, привлекая мою женскую сущность.

Я не верю. Все еще не могу поверить в это. Кажется, будто это жестокий розыгрыш…

Прикрываю глаза. Выдыхаю.

Так вот почему мне показалось, что он слишком жесток, а его губы излишне жесткие… Вот почему он молчал!

Снова открываю глаза и смотрю на него.

Хочу спросить, но не знаю, с чего начать.

Я так боялась измены со стороны Кира, что сама ему изменила. Вот так, в один момент. Кто бы мог подумать… Не он оказался абьюзером, а я….

А Матвей. Зачем он пришел сюда? Как вообще такое могло случится с нами? Со мной?

— Откуда у тебя ключи? — выдыхаю я первый же засевший в недрах сознания глупый вопрос.

Глава 25

Я выскакиваю из ванной комнаты в коридор, обматываясь на ходу полотенцем.

В груди полыхает бесконечный огонь, желающий выплеснуться и поджарить этого проходимца.

— Вон, пошел! — ору я на Матвея, указывая пальцем на входную дверь. — Я даже слышать ничего не хочу!

Придерживаю на груди полотенце, не давая ему упасть. В коридоре ощутимо прохладно, я вытереться толком даже не успела, ускоренно покидая место плотского разврата.

С мокрых волос капает вода на пол, формируя лужицу и напоминая о недавнем событии.

Осознание, кто передо мной пришло быстрее, чем я думала, а за ним и желание послать этого человека на все четыре стороны.

Матвей выходит за мной следом, совершенно не стесняясь своей наготы и не стремясь ее лишний раз прикрыть.

Стараюсь не смотреть на его идеально сложенную фигуру. Только в его лицо с чувственными губами, которые недавно целовали мое тело, вгрызались в губы, вызывая стоны…

Это сложнее, чем кажется. Отвлекаюсь на картину с цветами в коридоре. Кир подарил. Кто-то известный нарисовал. Вроде.

Плевать.

Возвращаюсь к Матвею и снова сердце подпрыгивает в груди. Даже в чужой обстановке он максимально спокоен и чувствует себя увереннее меня, хозяйки этой квартиры.

Его вещи аккуратно сложены на пуфике в коридоре, что говорит о том, что он заранее все продумал.

— Ты больной! — кривлюсь я от омерзения. — Проникнуть ко мне душ! Ты совсем головой поехал?

— Эййй. Я все объясню, — улыбается он своей фирменной, чарующей улыбкой, делая шаг ко мне и пытаясь прикоснуться своими руками до моих плеч в попытке успокоить.

Нет тут объяснений. Не может быть! Понимаю головой, но все же хватаюсь за спасительную соломинку и смотрю ему в глаза.

— Ну! У тебя 3 секунды! — шиплю я, горделиво вздергивая подбородок и отталкивая его ладони.

— У нас была симпатия. Я решил доказать тебе…

И я взрываюсь от такой глупости.

Он что, смеется надо мной? Какая симпатия?!

— Какая симпатия? Ты забрался ко мне домой в ванную комнату!! Трахнул меня против моей воли!

— Но ты же не выгнала меня! — припечатывает он меня таким ответом, что даже не знаю, что на это сказать.

— Я была уверена, что ты — Кирилл!

Начинаю задумываться над тем, что уже нет смысла что-то выяснять. Он будет стоять на своем, я на своем… Диалога не получится.

Бровь на его лице подтягивается в удивлении.

— Ты что не в состоянии отличить того, с кем сексом занимаешься?

И этот его вопрос пригвождает меня к месту. Словно молнией пораженная хватаю ртом воздух, силясь что-то ответить. Осадил, так осадил.

Я даже на секунду представить не могла… что со мной не Кир. Принимала его новую игру, загораясь от его дерзости.

— Да ты сам не давал мне взглянуть на себя!

Мужчина моих кошмаров качает головой, наблюдая за мной.

— Я подумал, что так оригинальнее… Но был уверен, что ты поняла, кто я.

— Я называла тебя Киром! Ты издеваешься что ли?

— Ты так громко стонала, — ухмыльнулся он. — Не разобрал твоих слов, моя ошибка.

Констатировал он в итоге факт своей ошибки, лишь пожимая плечами. И получается, что я вроде бы добилась извинений от него, но они нафиг мне не нужны. Волнует теперь другое.

Мне жутко стыдно. Я так отдавалась этому мужчине, как никогда не вела себя с Киром. Я же изменила ему не только телом получается, но и душой…

В его глазах ни капли сожаления или сочувствия, только безграничный задор. Он выглядит спокойным, хотя не должен! Хочется выгнать его в таком виде прямо в подъезд, чтобы хотя бы на секунду ощутил себя в нелепой ситуации.

Черт! Кир же едет.

Спохватываюсь.

— Так, ладно, — хватаюсь за голову, глядя в пол и быстро обдумывая на ходу ситуацию. — Ничего не было. Мы об этом забудем, а ты уходишь. Прямо сейчас!

Поворачиваюсь к ему и начинаю выталкивать Матвея в сторону выхода. Он не особо поддается, но я уперто прикладываю все свои силы. Руки скользят по его нагой спине, и он все же уворачивается, отпрыгивая в сторону.

— Я уйду, если скажешь, что тебе не понравилось, — веселится он.

И знает же подонок, что даже если подтвержу, — это будет неправдой.

— Матвей, прошу, — реву не своим голосом. — Мне надо побыть одной. Я уже не знаю, что сейчас с тобой сделаю, если не уйдешь!

Еще немного и я чувствую, что взорвусь. Бомба начинает свой отсчет перед взрывом.

— Ладно, — выдыхает парень, замечая наконец мое настроение. — Это лечебный сеанс был. Не благодари. После секса со мной тебя уже к твоему милому не