Вилора - Елена Шмидт

— Ты сильно громко думаешь, — усмехнулся одними губами Дарк, — я не обманываю тебя.

— Ты что, читаешь мысли?

— Только такие громкие. Думай тише, и никто не услышит.

Вилора схватилась за голову.

— Нет, это всё какой-то бред, я вообще в реальности? Или лежу с отбитой головой? — спросила она в никуда, развернулась и пошла к выходу. — Дарк, прости, но не ходи сейчас за мной, — бросила через плечо, слыша его шаги за спиной. — Мне надо хоть немногo побыть одной, что бы всё утряслось в голове.

Она как под гипнозом, ни о чём не думая и ни на что, не обращая внимания вышла из пещеры, вход в которую практически полностью перекрывали два огромных куска обломившейся породы, но один стоял со смещением относительно другого и если смотреть снаружи, то вход абсолютно не просматривался. Дарк, и правда, не пошёл за ней, а она, проскользнув между двух камней, побрела, куда глаза глядят.

Жара спадала, день стремился к своему логическому завершению, а Вилора даже не думала в какую сторону идёт. Как это ни странно, но хоть в этом ей сегодня повезло, она вышла к тому месту, где откапывала кусок скалы. На автомате собрала сумку и пошла к месту сбора. На середине пути её встретила уже отправившаяся искать её Дарья и еще двое мужчин. Дашка, только взглянув на неё, сразу всё поняла.

— Тарасов? — спросила она, и, не дожидаясь утвердительного кивка, выругалась. — Идти можешь?

— Иду же, — усмехнулась Вилора, — не суетись, всё нормально.

— Что нормально? — завелась женщина. — Ты себя видела?

— Даш, успокойся, а? У меня, правда, всё хорошо. Сейчас Αпполинарий мозг высосет, поэтому хоть ты не шуми.

Апполинарий, и, правда, хотел начать монолог, но присмотревшись к девушке, как-то испуганно замолчал, но потом всё же буркнул не удержавшись.

— Вот так по одному ходить.

Позже подошёл и поинтересовался, что всё же произошло и нужна ли какая-то от него помощь? Дашка, схватив его под руку, оттащила в сторону и что-то зло заговорила.

Οстальные мужики тоже с расспросами не лезли, предпочитая тактично держаться в стороне.

Вилоре казалось, что они вечность трясутся в кузове грузовика, хотя раньше абсолютно не обращала на это внимания. Ветер гнал по равнине шары верблюжьей колючки, и на душе у девушки было также пустынно, как и на поверхности этой земли. Когда вернулись в лагерь, Вилоре пришлось часа два всё объяснять Борису. Она ничего не придумывала, лишь пропустила момент, когда очнулась, и оказалась в гостях у Дарка. Поэтому, как бы Борис не пытался влезть ей в мысли, а он пытался, ничего у него не получилось и ему пришлось довольствоваться малым.

— Вилора, я бы хотел спросить у тебя, откуда ты знаешь, как блокировать ментальное воздействие?

— Ментальное, что? — у Вилоры округлились глаза, — Борис, вы в своём уме? — внезапно одна мысль прошила её. — Вы что, сейчас пытались залезть ко мне в голову? Но это же противозаконно!

Он как-то безразлично пожал плечами.

— Что это ты так переполошилась? Ничегo же не вышло? Или ты что-то всё же скрываешь, Кольцова?

— Послушайте, почему вы мне всё время тыкаете и пытаетесь в чём-то уличить?

— Видишь ли, в своё время твоя мать ушла от правосудия. Что ты так смотришь? А мы всего лишь пытаемся выяснить, какое ты ко всему этому имеешь отношение?

— Вы нормальный? — с гневом уставилась она на него, — когда пропала моя мать, мне было совсем мало лет, что девочка в моём возрасте должна знать о делах матери? Или вы думаете, что у нас не семья, а преступный картель, и мы сразу с пелёнок идём на преступления? Вы вообще в своём уме?

— Кольцова, ты это…. Давай-ка потише. Никто тебя ни в чём пока не обвиняет. Просто мы решили проверить, знаешь ли ты о том…, - и он замолчал, словно раздумывал, говорить или нет.

— Ну, давайте, раз начали, договаривайте, чего я там знаю? — Вилора прищурившись, разглядывала сидевшего перед ней мужика.

— Ну, мы подозреваем, что твою мать забрали инопланетяне…

Вилора не дала ему договорить, она сначала хмыкнула, глядя на его лицо, а потом разразилась истерическим хохотом.

— Прекрасное завершение дня, — смеясь, проговорила она, посмотрела на его нахмуренное лицо и залилась пуще прежнего, — инопланетяне, — давилась от смеха она, — а почему не пришельцы? Ой, не могу, а как же странная бутылка, что вы здесь нашли? Машина времени у пришельцев? — издевалась она над злым мужиком.

— Кольцова, прекрати, — не выдержал он, встал и принёс ей стакан воды, — возьми выпей. Она взяла стакан, посмотрела в его лицо и снова прыснула от смеха.

— Кстати, а озеро — это их база, откуда они всплывают, когда приводняются? — снова спросила она и покачала головой. — Можно я уже пойду, я думаю всё, что знала, я вам уже рассказала, вряд ли буду полезна чем-то ещё, — и не слушая, что он говорил ей в ответ, встала и пошла на выход, — кстати, — обернулась у входа, — прекратите мне всё время тыкать, иначе разговора у нас не получится. И да, вы не представились, как положено.

— Майор войск внутреннего назначения — Ардасов Борис Евгеньевич, идите уже, Кольцова, идите.

Дашка крутилась неподалёку, увидев, выходящую подругу бросилась к ней.

— Всё нормально? — она заботливо подхватила Вилору под локоть, — вот ироды, как есть ироды, видят в каком состоянии человек и лезут со своими вопросами, лезут. Бараны, одним словом.

— Даш, ты давно знаешь про этот бред с инопланетянами? — Вилора остановилась и уставилась на женщину.

— Ну, не так, чтобы очень, с нас же подписку взяли о неразглашении. Α, сама понимаешь, работа у нас хорошая, зарплата — да всем бы такую, естественно, из-за какой-то ерунды никто рисковать не хочет.

— То есть, вы что-то видели?

— Пошли к себе, Вилор. Не надо на такие темы посреди улицы болтать, — и Дашка потащила её к палатке.

— Да на такие темы только на улице и надо, — сопротивлялась девушка, — там явно прослушивать будут.

— Пошли, сказала, — упорствовала Дарья.

И вскоре они входили к себе. Она заставила Вилору привести себя в порядок. Девушка, увидев своё лицо в зеркало, сначала даже испугалась. Два синяка расплывались под глазами, отечность залила веки глаз, на скуле красовался еще один кровоподтёк. На затылке запеклась уже засохшая кровь.

— Странно, — сказала Вилора, ощупывая синяки, — мне совсем не больно. Словно,