Сойкина Ворона - Галина Валентиновна Чередий

Жаркий выдох-шепот в мое ухо, а я сначала глухой-тупой, весь в ощущениях, так что выдал только бестолковое «М?»

— Виктор… когда? — повторила Женька, лизнув мою кожу за ухом и протиснула ладонь между нами, коснувшись пока только головки через трикотаж в два долбаных слоя, а я еще зависал хрен пойми сколько, переживая реку огня вдоль позвоночника и от этих ее действий.

— М-м-м… минут сорок сказал… — наконец нашел я у себя участочек способного соображать мозга и тут же чуть не взвыл от сжавшего тисками прямо мои бедные шары разочарования. — Тормозим?

— Успеем, — Женька отстранилась сама и уперлась в мое плечо, вынуждая чуть попятиться, и по-хозяйски оттянула мои спортивки сразу с трусами, одаривая приветственным взглядом и порочной ухмылкой моего уже изрядно прослезившегося нижнего бойца, что сейчас реально мог с полным правом претендовать на звание оловянного солдата.

— Ух! — вырвалось у меня судорожное, а ведь она же еще и не коснулась толком, а тут же мысли шатнуло в весьма практичную сторону. — Резинки.

Воронова подцепила свою водолазку, стянула ее, прихватив и лифчик, но прежде чем я успел захапать загребущими лапами самые кайфовые в мире сиськи, буквально стекла со стола, на который я ее усадил. И к моему полному, и все больше возрастающему с дикой скоростью ахренею, плавно опустилась на колени, стягивая вслед за своим спуском и мое тряпье до самых ступней.

— Я разок обойдусь. — Подняла она на меня такой порочно-одурманенный взгляд, которым мне и жалкие остатки крыши снесло, как выстрелом в башку. — А ты?

Женька самую малость откинула голову, упершись затылком в дверцу кухонного шкафчика позади и подставив свои ох*ительные губы прямо под мой задергавшийся и зашлепавший по ним мокрой головкой член. Я захрипел, задохнувшись от самого пошлого и восхитительного в моей жизни вида, от блеска прозрачной собственной смазки остающейся на коже Женьки и ее губах и даже зажмурился на пару секунд, справляясь с въ*бавшим от ушуршавшей черепушки до паха импульсом. Кончить, я могу и умираю как хочу кончить просто вжавшись гудящим белым диким пламенем концом в ее губы. Больше и не понадобится, а Льдина вообще-то спросила совсем не об этом.

— Да. Да! — закивал я, давая обещание, что готов ответить ей тем же, что она так щедро предлагала мне. На самом деле, когда член в сантиметре от рая, а яйца в огне, я пообещал бы женщине что угодно, ради доступа в ее рот, а уж моей Вороне и подавно.

Едва ощутимое дурацкое царапнувшее нечто мелькнуло внутри за сплошной стеной похоти, отдаленно похожее на сожаление, что у нас опять вроде по озвученному Льдиной изначально плану — она не готова дарить мне удовольствие бездумно, из чистой страсти и без отдачи, но в жопу это. Почему нет-то? Почему должна захотеть другого? Главное, что в принципе я получаю даже больше, о чем обнаглел бы попросить, так что отплатить будет че…

— О-о-о-х, су-у-ука-а-а! — прошипел, скрипнув зубами, чтобы не заорать от чувственного ожога, когда Женька без всякой предупредительной предвариловки смачно лизнула мой ствол от основания до головки, одновременно шумно вдохнув и тут же плавно, но стремительно приняла его в свой рот. Глубоко, так, что уперся, и стиснуло мокрой жарой.

Перед зенками замельтешило, в башке сорвалось и кувыркнулось, как если бы кто кирпичем по ней засветил. Рука дернулась сама, опять захватывая и накручивая на кулак Женькину косу, а рожу явно перекосило от борьбы с самым скотско-порочным порывом, что со мной хоть когда-то случался. Ну, урод ведь, и так девушка готова дать тебе то, о чем мечтать только, а мне мало, да? Не минета на ее условиях, не ласки хочется, а трахнуть, поиметь ее рот, как животное конченное какое-то. Поиметь, как свое, как то, чем владею полностью.

— Су-у-ука-а-а… — снова прошипел сдавленно, уже в свой адрес, принуждая себя разжать гребаные пальцы и отпустить основание косы Женьки.

Но она вдруг вскинула руки и положила их поверх моей, пресекая, и так трындец как, тяжело дающееся действие. И чтобы совсем уж не тупил или не осталось непоняток, качнулась назад, почти выпуская из влажного пекла, зыркнула снизу вверх, нарочно продлив мучительную паузу и давая прочесть требование и позволение в одном взгляде, и сама нажала на мою руку своей, насаживая себя обратно на мой ствол до упора.

Ох…Оху*ть!!! Она этого хочет? Жесткого орального траха, от мысли о котором мне самому аж страшно… страшно жарко?

Могу смело утверждать, что у практически любого нормального мужика, хоть разок посмотревшего порнуху, есть фантастическо-несбыточные фантазии, у каждого свои, о том, что его девушка-жена-постоянная партнерша, да просто случайная любовница, внезапно одарит его каким-нибудь фокусом из репертуара актрис подобного жанра. Хотя бы спонтанным сексом без всякой подготовки. Но, бл*дь, большинство из нас понимает, что это — исключительно фантазия, тебе этого в реале не видать, поэтому вздрочни на такое на досуге и успокойся. Короче, для полной ясности — к тому, что подобное возьмет и начнет случаться с тобой раз за разом, жизнь нас, бедолаг, не готовит. Но застывать в полнейшем шокированном ахуе, когда вдруг можно и твоя женщина хочет — это не повод.

Я стиснул волосы моей Вороны сильнее, оскалился, вмиг осатанев от такой бешеной похоти, что скорее уж на лютую ярость была похожа, и, зарычав сквозь зубы, толкнулся в ее рот, вынуждая взять еще глубже. Жрал глазами, торжествуя, улетая от вида ее растянувшихся от толщины основания губ, от прошивающих меня навылет спазмов ее горла, от поливших их углов глаз слез, но в последнее мгновенье в мозг ударило острой паникой и рванулся обратно. Льдина вдохнула, взахлеб хапая воздух и схватившись за шею, а я согнулся, ловя ее соленые от слез и моего собственного вкуса губы.

— Слишком? Жень? Перебор?

— Нет! — хрипло выдохнула она в мои губы. — Давай, играем по-взрослому, Сойка. Поверь, я отыграюсь по-полной.

Замер на мгновенье, ошеломленный чем-то… неправильным, опять острой ледяной крошкой по сердцу резанувшим от ее слов, но… уже в следующее мгновение представил как это будет… расплата, когда она станет орально иметь меня так же, я ее хочу сейчас… и вот с этого момента соображать адекватно уже перестал на какое-то время.

Трахал безжалостно, то насаживая на свой член, то толкаясь так, что упиралась