Влюбленный мститель - Кейт Уолкер

Джейк увидел блеск в больших темных глазах, напряжение, с которым она пыталась скрыть дрожь губ.

Он понял, что она слышала разговор с матерью, и появилась, чтобы высказать о нем все, что она думает.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — сказал Джейк, чеканя каждое слово, не отводя от нее глаз, забыв о матери, стоящей у него за спиной. Ни за что на свете.

— Нет? — спросила она ледяным тоном, раздраженно, подняв подбородок выше, сильнее сжав губы. — Ты планировал это совсем по-другому? На другой семейной вечеринке?

— Нет…

— Или, вероятно, ты думал устроить все по максимуму? Ты намеревался выбрать самый подходящий момент, чтобы оскорбить меня?

Услышав об оскорблении, Джейк изменился в лице. Он не ожидал такого — бедный, слепой глупец! — смотрел на нее и пытался понять выражение ее лица, но не мог.

— Ты считаешь мое предложение оскорблением?

Ему было больно даже говорить об этом, внутри у него все переворачивалось.

— Когда именно ты собирался обмануть меня?

У алтаря?

Слова обоих были произнесены одновременно, повисли в воздухе, когда они пристально посмотрели друг на друга.

— Оскорбление?

— Обмануть тебя?

И потом внезапно, медленно, не отводя друг от друга взгляда, они покачали головами, отрицая обвинение.

— Нет!

В этот раз было невозможно сказать, кто говорит. Слово было произнесено резким, низким мужским голосом и ее — более высоким, но не менее громким.

— Джейк… — проговорила его мать, напоминая о себе. И внезапно он все понял.

Его мать считает Мерседес врагом — она буквально излучала эту ненависть. Пока Элизабет в комнате. Мерседес не скажет правду, не раскроет свои чувства.

Он с трудом отвел от нее взгляд, прошел мимо, подошел к двери и открыл ее настежь.

— Мама, выйди, — это был приказ, резкий и грубый. Джейк был слишком раздражен, чтобы смягчить тон, но потом прибавил с опозданием:

— Пожалуйста, мне нужно остаться наедине с Мерседес.

Не спорь со мной, говорил его взгляд, не пытайся давить на меня или заставлять выбирать, потому что тебе не понравится мой ответ.

Он с облегчением вздохнул, когда увидел, что суровое выражение исчезло с лица матери — она медленно повернулась, задумчиво посмотрела на Мерседес и вышла.

Ему даже показалось, что она тихо пожелала ему удачи, проходя мимо.

Джейк закрыл дверь и остановился, на краткий миг закрыл глаза, потом медленно повернулся к Мерседес.

— Теперь объясни, — сказал он, стараясь изо всех сил казаться решительным и спокойным, — о чем идет речь?

— Не знаешь? — Мерседес не верила, что он задает этот вопрос.

Он не понял, что она сказала? Или он думал, что она глуха и глупа?

— Я слышала, что ты говорил здесь обо мне.

— Я знаю. — Он не моргая смотрел на нее. — Ты дала ясно понять.

— Ну, тогда…

— Это так плохо? Настолько ужасно?

— А зачем ты спрашиваешь? Ты сказал… сказал, что решил никогда не жениться на мне, и после этого осмеливаешься спрашивать у меня, что такого плохого в этих словах?!

— Нет, — возразил Джейк, но она не слышала, охваченная болью и унижением.

— Ты знаешь, каково услышать такое? Узнать, что все происходившее делалось по схеме — ради мести?

— Мерседес!

— Теперь-то я все понимаю. Ты сначала планировал просто совратить меня, а потом бросить.

Если бы я тебя не бросила, у тебя бы все получилось. Вероятно, ты планировал убить сразу двух зайцев — использовать меня для того, чтобы проучить Карен, дать ей отставку, и доказать мне, как мало я значу для тебя.

— Нет!

— Но тогда я убежала от тебя. Я сорвала твой план, расстроила твое бессердечное желание отомстить. И ты приехал сюда, чтобы продолжить план мести, а я — глупая, слепая и одурманенная предоставила тебе эту возможность. Я бросилась в твои объятия и позволила сделать с собой то, что ты хотел.

— Не сразу, — голос Джейка был насмешливым, и она, не веря своим глазам, увидела, как на его удивленном лице заиграла полуулыбка. — Ты сначала немного посопротивлялась.

— Но недостаточно! Я позволила тебе использовать меня, ранить, отомстить моей семье…

— Мерседес, нет! — Джейк полностью лишился самообладания и возвел руки к небу, выражая несогласие и пытаясь защищаться. — Нет, нет и нет!

Он подошел к ней, крепко схватил ее за руки, заглянул в ее глаза.

— Все не так! Этого не было, поверь мне! Я не хотел мстить, потому что не мог справиться со своими чувствами, забыть тебя. Ты должна верить мне!

— П-почему?

Она хотела спросить сильным и дерзким голосом, но что-то в выражении его лица лишило ее сил, и она произнесла позорно дрожащим голосом, выдавая себя:

— Почему я должна верить тебе?

— Потому что в таком состоянии ты не способна рассуждать здраво. Если ты веришь в то, что я сказал, будто никогда не женюсь на тебе, значит ты не так поняла или не слышала всего, что я говорил.

— Всего?

Ее язык заплетался, к горлу подступил комок.

Она хотела верить ему. Этот сосредоточенный взгляд голубых глаз сказал, что она может доверять ему.

— Ты не так поняла, — Джейк видел, что ей трудно говорить. — Я не хочу жениться на тебе по ошибке. Ты не могла слышать всего. Я имел в виду, что когда попрошу женщину выйти за меня замуж, то сделаю это с целью. Я хочу, чтобы все знали: это не ошибка, а самое большое мое желание в жизни.

— Ты не слышала всего…

Мерседес вспомнила, как стояла за дверью, слыша слова Джейка, прокручивая их в своей голове с совсем другим значением. И потом в ее голове раздалось то жужжание, когда на миг она подумала, что может упасть в обморок и…

И она не могла услышать всего!

Если Джейк сказал… Когда Джейк сказал…

И она вспомнила теперь, как он спросил, находит ли она его предложение оскорблением. Он так явно дал ей понять, что ее жестокие и горькие слова ранят его…

— Женщина, которая… Кто?

Джейк ослабил захват ее рук. Он больше не сжимал их с силой, стремясь убедить, но продолжал держать надежно, твердо и нежно, будто не желая отпускать ее.

— Кто, как ты думаешь, дорогая? Женщина, которую я люблю, это — ты. Ты — единственная в мире, на ком я хочу жениться. Это сущая правда.

Просто сначала я был слишком слеп, чтобы понять это. Когда я сказал, что не могу забыть тебя, я не понимал, что в самом деле не могу выбросить тебя из своего сердца. Я люблю тебя, Мерседес.