Розы для Молли - Кейт Хьюит

Молли проснулась, увидела солнце, почувствовала тепло руки Джейкоба. Она шевельнулась, и он открыл глаза:

— Доброе утро.

Она улыбнулась:

— Доброе утро.

Она никогда не видела Джейкоба таким спокойным, довольным.

— Ты выглядишь по-другому, — ласково заметила Молли.

— Я чувствую себя другим.

Он взял ее руку и приложил к своей щеке. Это мирное утро было невообразимо далеко от страшных откровений прошлой ночи. Молли решила не задавать вопросы. Джейкоб сам все объяснит, когда будет готов.

Вместо этого она сообщила:

— Я хочу кое-что тебе показать.

Они оделись, позавтракали и отправились в парк.

— Ты проделала потрясающую работу, — заметил Джейкоб, когда они шли по аккуратным, обложенным бордюрами дорожкам мимо цветочных клумб. — Парк стал как новый.

— Он действительно новый, — заверила его Молли.

Вольф-Мэнор больше не был рабом прошлого.

Как и Джейкоб. Как и она.

— Куда ты меня ведешь?

— В розарий. Только там больше нет роз.

Молли было очень трудно расстаться с розами.

Это было как расставание с отцом. И все-таки она не сомневалась, что папа одобрил бы ее работу. И надеялась, что Джейкоб тоже ее одобрит.

— Вот. — Они остановились у входа. Живая изгородь скрывала от Джейкоба то, что было внутри. Молли встала на цыпочки и закрыла ладонями его глаза. — Не подглядывай. — Она провела Джейкоба в бывший розарий и разрешила: — Теперь смотри.

Он медленно оглядел преображенный цветник. От прежнего розария осталась только восьмиугольная форма. Все остальное изменилось.

Джейкоб увидел бегущий по периметру рукотворный ручей, выкрашенный в веселый красный цвет маленький мостик.

Молли не выдержала нервного напряжения и, заикаясь, сказала:

— Идею мне подал ты.

— Японский сад камней?

— Не только. На выставке я прочитала на плакате, что «Джей дизайн» стремится к тому, чтобы каждое здание говорило о своем владельце, а не об архитекторе. Этот сад похож на тебя.

Джейкоб удивленно посмотрел на нее:

— На меня?

— Да. — Молли улыбнулась. — Ты — хозяин Вольф-Мэнор, Джейкоб. И удивительный человек.

— Покажи мне, что ты сделала.

И Молли показала. Она посадила сливовые деревья как символ стойкости, потому что они цветут, когда на них еще нет листвы. И сосну как символ силы. Искусно выполненный железный лягушонок символизировал озарение. Джейкоб сразу понял это.

— Когда лягушка прыгает в пруд, разлетаются брызги, — процитировал он древнюю японскую поговорку. — Ко мне озарение пришло прошлой ночью. — Он обнял Молли. — Благодаря тебе.

Они подошли к самому важному элементу садика. Чуть в стороне от центра, на гладком чистом песке стояло восемь камней. Молли выбирала их очень тщательно. Камень с золотистыми прожилками заставил ее вспомнить об актерском таланте Натаниеля. Светло-серый, гладкий, без единой трещинки, он соответствовал спокойному характеру Аннабеллы. В центре композиции возвышался мощный гранит — страж, хранитель. Молчаливый, сильный, надежный.

Пальцы руки Джейкоба сжали ее руку, когда он считал камни, рассматривал их.

Искусственный ручей брал начало на вершине миниатюрной скалы, оттуда искрящимся водопадом низвергался в бассейн, а затем отправлялся в путешествие вокруг сада. Вода — символ возрождения, излечения, жизни. Джейкоб протянул руку и смочил пальцы. Потом повернулся к Молли и искренне проговорил:

— Спасибо.

Они обошли весь парк. Молли показывала Джейкобу растения, которые ей удалось спасти, говорила о тех, с которыми пришлось расстаться. Она грустно покачала головой, когда они остановились около корявого пня — единственного, что осталось от старого дуба.

— Я сохранила этот пень в память о дереве, — робко призналась она. — Старые деревья нельзя просто выкорчевать и забыть.

— Конечно, — согласился Джейкоб. — Знаешь, именно тут был наш шалаш.

— Я не помню…

— Отец разломал его в приступе гнева.

Молли немного насторожилась при упоминании Уильяма. Словно тот все еще имел некую власть над сыном. Однако Джейкоб покачал головой.

— Все позади, — сказал он мягко. — Я долго жил во мраке той ночи… Как, впрочем, и всего, что было до нее. — Он вздохнул. — Я всегда буду сожалеть о том, каким было мое детство, но ты доказала, что это не может сломать меня.