Мимолетная страсть - Лесия Корнуолл

Какая ирония в том, что Онория выбрала именно его, ведь Уотерфилд был когда-то средневековым аббатством! По мнению Изабель, атласное платье послужило бы ей лучшей маскировкой, чем ряса, ведь ее повседневный гардероб слишком напоминал мрачное одеяние.

Но если она наденет это прелестное платье, а Онория поймает ее, последующая кара окажется куда серьезнее, чем все, что когда-либо доводилось претерпеть монашкам. Однако Онории на этом балу не будет.

Изабель глубоко вздохнула.

— Я надену розовый атлас, — решилась она.

Сара улыбнулась, как настоящий заговорщик, и быстренько затолкала кошмарную рясу на самое дно платяного шкафа.

Изабель встала перед зеркалом и подняла руки вверх. Горничная через голову надела на нее нижние юбки. Волны тафты и кружев со свистящим шорохом окутали ее, ниспадая до щиколоток. На первый слой одежды лег второй, а затем Сара высоко подняла само атласное платье, и Изабель нырнула под него.

Оно подчеркнуло все изгибы ее тела, от груди до бедер, как вторая кожа, изящно расправившись на нижних юбках. Из складок посыпались засохшие лепестки роз и веточки лаванды. Их призрачный аромат наполнил комнату.

Изабель, в изумлении приоткрыв рот, смотрела на свое отражение в зеркале. Перед ней стояла копия ее матери. Те же самые рыжеватые волосы, те же карие глаза, да только глаза матери всегда светились лукавством и весельем в отличие от ее собственных, вечно серьезных. Внезапно вновь поднялась знакомая непрошеная тоска по матери. Горло Изабель сжалось.

Потаскушка! Отражение в зеркале вздрогнуло — в голове прозвучало это слово, произнесенное каркающим отцовским голосом. В день, когда его жена сбежала, он заставил дочь встать на колени перед портретом матери и выслушать целую лекцию о греховной природе женщин и похотливом характере леди Шарлотты. Изабель не хотела в это верить. Ее красивая, всегда смеющаяся мама не могла быть плохой. И уехать не могла. Но уехала.

Шарлотта-потаскушка, так ее стали называть между собой слуги. Отвратительные шепотки заполнили уродливый дом, вырвались наружу, превратились в сильный ветер, разнесший весть о позоре матери по всему свету. Чем больше люди посмеивались над скандалом, тем сильнее отец презирал дочь Шарлотты.

Лишившееся матери дитя Шарлотты-потаскушки превратилось в Изабель-невидимку. Только лорд Денби, мамин брат, пытался ее утешить. Из своих путешествий за границу он привозил ей подарки и всякие диковины, но никогда то, чего она хотела, — известий о матери. Изабель знала, что он навещал свою обесчещенную сестру в Италии, но лорд Фрезер раз и навсегда запретил говорить о своей жене, и во время визитов Денби за Изабель следили особенно строго. Поэтому Изабель не знала наверняка, вспоминала ли о ней ее мать или нет.

После смерти дяди Роберт решил, что его дом в Крейгхерсте нужно сдать в аренду, а личные вещи дяди, в том числе несколько сундуков, наполненных вещами ее матери, сложили и отправили в Мейтленд-Хаус, где небрежно бросили на чердаке, поскольку они не интересовали никого, кроме Изабель. В дождливые дни она прокрадывалась на чердак, пытаясь отыскать хоть какие-то ключи, объясняющие побег матери, но не находила ничего, кроме воспоминаний в виде надушенных платьев и других предметов туалета из шелка и атласа. Если бы Онория узнала, что вещи Шарлотты Фрезер лежат у нее над головой, она бы приказала их сжечь.

Изабель смотрелась в зеркало, пока Сара зашнуровывала платье на спине и туго завязывала ленты. Облегающий низкий вырез приподнял ее груди вверх, превратив их в два соблазнительных персика среди пенистых кружев, едва прикрывавших их. Чем сильнее тянула Сара, тем выше поднимались груди. Изабель с изумлением смотрела на два пышных холма. Превосходная маскировка! Даже если она не наденет маску, никто ее не узнает, поскольку вряд ли кто-нибудь сможет оторвать взгляд от этой роскоши.

— Вам нужно немного их прикрыть, — сказала Сара и накинула на декольте кружевную косынку-фишю. Затем отошла назад и критическим взором окинула свою хозяйку. — Вы очень, очень красивая, миледи. Розовое вам идет.

Она вытащила из коробки парик и скорчила гримасу.

— Имейте в виду, этот кошмар все быстро изменит.

Изабель потрогала один из симпатичных розовых бутонов из шелка, украшавших парик.

— Его просто нужно немного отряхнуть от пыли. — Она подула на парик, и в комнате закружилось облачко белой пудры. Сара закашлялась и замахала рукой, отодвинув парик подальше.

— Вы уверены, миледи? Эта древность, наверное, полна крысиных гнезд или кусачих блох!

— Чепуха, — ответила Изабель, расправляя юбки и усаживаясь перед туалетным столиком. — Он хранился очень аккуратно. Когда я надену его, меня никто не узнает, даже леди Онория.

Но волновалась Изабель вовсе не из-за Онории. Блэквуд.

Она сидела очень прямо, свирепо глядя на свое отражение в зеркале, пока Сара надевала на нее парик.

«Сегодня вечером я буду держаться от Блэквуда как можно дальше», — пообещала себе Изабель.

Наверняка это будет несложно, убеждала она себя, ведь теперь ей известно, какой он надменный, как уверен в своем превосходстве. Он грубиян, бабник, распутник и…

Никакого толка. Какой смысл перечислять его грехи? Одна мысль о его медленной, чувственной улыбке заставляла ее сердце трепетать. И что она сделает, если он улыбнется ей сегодня вечером?

Парик ее преобразил. Волосы, зачесанные со лба назад большими волнами, переходящими в облако кудряшек таких светлых, что казались белыми, на затылке были подняты вверх и искусно украшены лентами и розочками, оставляя обнаженной шею. Изабель улыбнулась.

Больше никто ей этого не скажет, поэтому она сделала себе комплимент. Она красавица. В точности как Шарлотта. Изабель открыла коробочку для мушек и налепила на щеку крохотный черный полумесяц. Из зеркала на нее смотрела Шарлотта — элегантная, обольстительная и кокетливая, то есть именно такая, какой Изабель никогда не была.

Сара надежно пришпиливала парик к волосам Изабель, чтобы он не съехал.

— Лучше вам сегодня не двигаться, — предупредила она хозяйку. — Если не свалится парик, то этот вырез вас точно подведет.

— Я буду очень осторожной, — пообещала Изабель. Исключительно осторожной. Она не поддастся на искушение: не будет танцевать, флиртовать и даже не взглянет в сторону Блэквуда!

Изабель вспомнила каждую их ласку на прошлом бале-маскараде. Отражение в зеркале покраснело, начиная от линии декольте и вверх, к корням волос, противореча ее добрым намерениям. Изабель беспокойно заерзала, чувствуя, что каждый дюйм ее кожи оживает. Она слишком хорошо помнила, на что способен Блэквуд и как он может лишить ее самообладания.

— Почти готово, — сказала Сара, не догадываясь о причине такого возбуждения.

Изабель натянула кружевную косынку на грудь и крепче завязала узел. Даже если ей придется с ним заговорить (только из вежливости!), на большее она не пойдет.