Нелюбимая жена. Новое счастье попаданок - Мартиша Риш

чем она пахнет, как сладко вздыхает в минуты неги, знал какие сорта напитков и блюд предпочитает есть на приемах, а какие ест исключительно в своем доме, без посторонних глаз. Грубый хлеб и перчёное сало так и остались ее слабостью с детства. Но при дворе этого не нужно рассказывать. Многих привычек из нищего, голодного прошлого девушка стыдилась. Например, покупать пищу впрок, собирать со стола крошки после еды и закидывать в рот. Вроде бы, все у нее было, но выкидывать даже крошечки пищи ей казалось неправильным, почти невозможным. Рука просто не поднималась сбросить на пол и растоптать хлеб. Даже крошку.

К вечеру с уборкой было покончено, вещи разобраны, мебель расставлена, окна натерты до блеска, впрочем, так же как и зеркала. В холодильнике жались друг к другу скромные баночки и свёртки с едой. На плите исходила паром кастрюля похлёбки. Она будет хорошей женой, осталось определиться с мужем. И на руках будет держать живого младенчика, а не пупса.

С громким скрежетом распахнулась дверь в дом. На пороге как ни в чем не бывало появился Илья.

— Я дома! Не ожидала? Полицейский мне даже сочувствовал! Ты такой цирк развела. Знай, тебе никто не поверил! — парень ворвался на кухню и увидел жену с куклой на руках. В первую секунду он и вовсе принял ее за младенца. На лице девушки играла безмятежная улыбка.

— Садись кушать, дорогой муж. Я сварила похлёбку.

— Ну, наконец-то хоть что-то нормальное! Я давно говорил, что твою еду кроме как хлёбовом не назовешь. Не понимаю, за что тебя на работе держат!

— Я работала стряпухой?

— А то ты не помнишь? Ты не работала, ты пахала! Зачем только? Нравилось ублажать чужих мужиков хотя бы едой?

— Это осталось в прошлом, дорогой.

Грета наполнила салатную миску супом и усадила Илью за обеденный стол.

— Хлеб только сухой. Прости меня, но в доме не нашлось ни единой монетки.

— Пахнет как будто салом?

— Его мне подарили, это не для тебя. Сколько монет ты принес в дом сегодня?

— Опять взялась считать мои деньги, тварь?! Я уж думал, что научил тебя жизни! Нет? Ну, ничего, сегодня на ночном поезде моя мать приедет. Вдолбит тебе в голову все то, чего там не хватает!

— Вот и чудесно. Я так скучала по ней. Ты не ответил, сколько монет ты мне выделишь на хозяйство?

— Ни одной!

— Вкусный суп?

— Хлёбово, — грязная ложка вылетела из рук парня и ударилась в стену, разбрасывая жирные пятна, — Убиралась бы ты из моей квартиры, пока цела! Или будь примерной женой.

— Буду, обязательно буду. Только не твоей. Жаль, что похёебка тебе не понравилась. Я так старалась сделать последнее блюдо твоей жизни вкусным. Свекровка тебя живым уже не застанет.

— Что???

— Ты умер, Илья. Такая досада. И денег на вдовье платье мне не оставил. Как быть? Ума не приложу.

— Я вызову рвоту и яд выйдет! Тебя посадят!

— Не выйдет. И даже если посадят, ты этого уже не увидишь. Так какая разница? Впрочем, я пошутила.

— Сссс…

— Цыц. Яд подействует позже. Веди себя хорошо, и я подумаю о том, чтоб приготовить противоядие.

— Я тебя удавлю! Или готовь сейчас!

Грета заорала в голос. Илья пригнул голову.

— Ты чего? Соседи услышат! Ты всегда этого стыдилась.

— Помогите! Убивают! Аааа! Мамочка! Помогите! — девушка нарезала сало, положила кусочек на остренький язычок, проглотила.

— Вера?

— Мне плевать на всех, кроме себя. Жизнь крепко научила. Запомни. Тронешь — убью. Нахамишь — отравлю. Мать твоя будет вести себя плохо со мной, посмеешь ей нажаловаться — посажу тебя в тюрьму. Мне поверят, а тебе нет. Ясно? Суп съешь, тарелку вымой. Денег в дом не принес, выметайся работать. Ночным конюхом, поденщиком — кем хочешь.

— А яд?

— А если он не в супе? Может, я им ворот твоей рубашки натерла?

— Дрянь!

— Ты абсолютно прав. Будешь себя хорошо вести, я постараюсь быть хорошей женой. Может быть, даже твоей. Поел?

— Да.

— Иди трудиться. Кроме тебя денег в дом никто не принесет. Даже не надейся.

— Убью!

— Грета бросилась к окну, распахнула широко оконную раму, сама себя ухватила за волосы, будто ее кто-то тянет.

— Убивают! Люююди! Мамочка! Ааа!

Это услышал Максим и бросился вниз по лестнице без раздумий. Илья в тот же момент как ошпаренный выскочил из квартиры. Что происходит с женой, он не понимал. На лестнице он налетел на кулак Максима, ответил, но получил хорошую оплеуху. Завязалась настоящая драка. Кто-то из соседей вызвал полицию.

В поезде ехала мама Ильи, чтоб разобраться с невесткой, поставить ее на место. Она и мужа с собой захватила для моральной поддержки. Уж вдвоем-то они!

Грета распихивала по углам дома остатки припасов, словно бельчонок. Ни с мужем, ни с его матерью она ничем делиться не собиралась. В постельном белье она припасла сухари. И голодать она тоже больше не будет! А бекон можно и на балкон отнести, в пустом перевёрнутом горшке от цветка он чудесно сохранится. И мыши не достанут, если они здесь водятся.

*** Ильмар настороженно ступает по чужому дому, куда его втолкнули слуги отца. Здесь чисто прибрано, пол натерт до блеска и устлан ковром. Признаться, герцог ожидал увидеть другое, когда узнал, что в этом особняке никогда не было слуг. Неужели Грета сама его прибирает? Не помогают же ей бесплотные духи! Может быть, она делает это при помощи магии?

— Хорошая хозяюшка твоя жена, — голос отца оборвался на полуслове. Он шел чуть впереди, а Ильмар следом за ним и лишь позади все их слуги, включая мальчишку.

Сегодня разбилась вся жизнь молодого герцога, разлетелась вдребезги, и ни одно из счастливых воспоминаний прошлого больше не способно порадовать душу. Благоразумная, чистая и любящая мать, строгий отец, доблесть, честь рода, само свое имя — он все потерял. Бастард короля, ребенок, рождённый в пороке, сын падшей женщины, отец не просто так его ненавидел. То была не строгость, старший герцог намеренно изводил грязное пятно с чести древнего рода. Его он изводил, Ильмара Смелого! И юношей на поединки он отправлял наследника совсем не из отцовской гордости, не из безмерного доверия. Он бросал подменыша, байстрюка, на верную гибель. Не просто так строжил, а делал все, чтоб молодой герцог сам покинул родовые земли. Мать уговаривала остаться, при ней отец вел себя совершенно иначе с наследником. Хвалил, называл сыночком, гордился, баловал подарками. Всегда неподходящими подарками, порой даже опасными. Сейчас Ильмару отчётливо вспомнился дорогой кинжал, вложенный в роскошные ножны. Повезло ему, что