Белая роза - Огюст Маке

– Что! И Килдар туда же? Фрион и здесь победил! И Килдара втянули в заговор, а ведь его я опасалась больше всех!

И Маргарита приблизилась к старику с тем, чтобы довести дело до конца и вырвать у него торжественное признание.

– Значит, – сказала она, – и вы его признаете! Вы, Килдар, цвет английского и шотландского рыцарства, тот, кто олицетворяет собой закон, честь и правду, вы признаете этого молодого человека?

– Я признаю его и публично заявляю об этом, – сказал Килдар, причем восторг его был даже сильнее, чем ранее проявленный скептицизм. – Это Ричард Йоркский, чью кровь я пролил, из-за чего за одну ночь мои волосы стали белыми. Помните, милорд?

– Так же хорошо, как то, что было на следующий день. Я лежал в постели, и у меня был жар, но я утверждал, что поранился гвоздем, который торчал из края колодца. Ты пришел навестить меня и поблагодарил за то, что я тебя не выдал. И ты показал мне свои белые волосы, и я поцеловал их и обнял тебя так же, как я обнимаю тебя сегодня.

– Да здравствует король Ричард IV, – воскликнул Килдар, залившись слезами.

Но его голос потонул в громких здравицах, раздавшихся со всех сторон, а эхо, раскатившееся по всему дворцу, повторило их: «Да здравствует король Ричард IV».

– Племянник мой, сын семейства Йорков, моя незапятнанная Белая роза, приди и обними меня! – сказала Маргарита. – Приветствую вас, король Англии!

Перкен, опьяненный, ослепленный всем произошедшим, сияя радостью, гордостью и красотой, бросился к герцогине и прижал свое горячее от нежности сердце к ее сердцу. Но гордое сердце Маргариты оттолкнуло сердце Перкена, хотя ее коварные руки продолжали крепко сжимать его в своих объятиях.

XI

В те годы Шотландией правил король Яков IV. Он стал королем на волне народного восстания, в результате которого юный принц занял трон, буквально перешагнув через труп своего отца, Якова III.

В течение долгих лет Шотландия постоянно отбивалась от непрерывных английских нашествий, и по этой причине шотландские короли с готовностью вступали в союзы с любыми противниками английского монарха. В этот оплот воинственных антианглийских настроений герцогиня Бургундская и отправила претендента на английский престол, снабдив его деньгами, войском и убедительными рекомендациями.

Но перед посещением Шотландии Перкен отправился в Ирландию. Там его встретили с почестями и сразу признали сыном Эдуарда.

Если бы наша цель состояла не только в описании исторических событий, но и в анализе идей этого молодого человека, которого капризная судьба вырвала из неизвестности и вознесла на недосягаемую высоту, то нам пришлось бы составить целый трактат о морали и нравах. Но мы видим нашу задачу лишь в том, чтобы поведать о реальных делах давно прошедших лет, полных страстей и печали. В самом деле, к чему анализировать вкус сочного плода, зачем обсуждать его запах? Обычное повествование, конечно, является более простой задачей, но тем оно и интересно. Да и читателю не часто выпадает возможность прикоснуться к незамысловатой, но хватающей за душу драме.

После всего, что Перкену довелось увидеть, испытать, восстановить в памяти и связать с перипетиями собственной жизни, он, разумеется, уже не мог оставаться прежним Перкеном. Впрочем, он никогда им и не был, и не собирался им становиться. Он был Ричардом Йоркским, и мы впредь так и будем его называть.

Да и есть ли у нас основания в этом сомневаться? Не сам ли он отыскал давно утраченные следы своего происхождения, не сам ли доказал, что факты его прошлой жизни соответствуют внезапно пробудившимся воспоминаниям, не все ли единодушно признали законность его притязаний? Всемогущая принцесса назвала его своим племянником. Самый авторитетный дворянин Англии назвал его своим повелителем. Целые легионы горячих приверженцев требовали, чтобы он начал решительную борьбу за английскую корону. Иностранные монархи, в том числе король Франции Карл VIII и король Германии Максимилиан I, назвали его своим братом и пожелали успехов в борьбе за английский престол. Поэтому Ричард смирился со своей судьбой и решительно взялся исполнять ее предначертания.

Сразу по прибытии в Ирландию и Шотландию молодого принца ждал триумфальный прием. Дикие племена, населявшие эти страны, единодушно признали его законным наследником обожаемой ими династии Йорков. Не только простые люди, но и богатые знатные вельможи оказывали ему восторженный прием. Правда, восторги знати объяснялись не столько ее симпатией к Ричарду, сколько ненавистью к Генриху VII.

И неважно, кем в действительности был тот, на чью сторону переходили шотландцы, был ли он истинным или мнимым сыном дома Йорков. Ведь в любом случае это означало унижение и ослабление узурпатора Ланкастера. Как бы то ни было, но за несколько месяцев заметно выросла армия претендента на английский престол, и стал весьма многочисленным его двор. К тому же благодаря щедротам Маргариты он имел возможность просить у своих подданных лишь словесного выражения их поддержки и любви, в то время как Генрих VII требовал реальных денежных пожертвований. В результате повсеместно стали распространяться нужные слухи, а они, как известно, являются могучими предшественниками популярности. Слухи приписывали молодому принцу, ищущему поддержки Ирландии и Шотландии, все возможные достоинства и преимущества, а это как бы само собой наделяло его безусловными правами на престол.

Яков IV был посвящен в великую тайну герцогини Бургундской. О гигантском плане, созревшем в голове Маргариты, королю донесли его послы. Первой была Катрин Гордон, вернувшаяся из Франции, где, как мы знаем, она вела беседы с герцогиней. Она-то и поведала монарху о планах и надеждах принцессы Йоркской. Правда Яков, который сам предупредил герцогиню, что слух о воскрешении сына Эдуарда пустил лично Генрих VII, с недоверием отнесся к этим планам. Поэтому после возвращения Катрин, ставшей свидетельницей отчаяния, охватившего Маргариту, король Шотландии свернул все проекты, связанные со свержением Генриха VII. Но впоследствии всю ранее созданную интриганскую конструкцию пришлось восстановить. Да и как иначе? Ведь Маргарита известила о своей находке высшие сферы Европы. Во Франции Карл VIII лично обеспечил Ричарду самый блестящий прием, а разосланные повсюду портреты претендента вызвали невероятный взрыв энтузиазма у всех, кто прежде был знаком с Эдуардом IV. Шотландский король Яков, как и все, был очарован новоявленным принцем. Он был твердо убежден, что имеет дело с истинным сыном дома Йорков, с нетерпением ожидал его у себя при дворе и готовил для него пышный и дружеский прием, полагая, что