Сегодня в городе дождь - Лена Поллина

— Ну, что будем пробовать, что получилось?

Стараюсь звучать непринужденно, но замираю и растягиваю улыбку когда слышу ответ Ильи

— Все возможно…

А дальше я, словно одурманенная сервирую стол, раскладываю ужин. Все это мне напоминает какую-то американскую мелодраму, потому что Муромов с дочерью-совсем другой человек. Он театрально закатывает глаза, когда пробует мой суп, от чего Алиска звонко хохочет. Суп кстати и правда получился вкусным. Ну еще бы… С такими ингредиентами невозможно приготовить что-то не съедобное.

Потом мы дружно играем в какую-то Алискину игру, одев на себя ободочки с карточками и угадывая «Кто мы».

А когда вечер подходит к концу я ощущаю какое-то смущение, потому что Илья, извинившись отлучается в кабинет, на полчаса. А Алиска забирается ко мне на руки и прижавшись к моему колючему платью спрашивает

— Ты же не оставишь нас с папой, да?

Сколько же отчаяния в этих голубых папиных глазках… Мне становится до безумия интересно, почему она задает мне этот вопрос, ведь наверняка она живет с мамой.

Я целую нежную щечку и даю обещание, которое, возможно не смогу выполнить, ведь я пока совершенно не представляю, что у нас с Ильей может получиться…

— Я не брошу вас, зайчонок…

Сердце сжимается от нежности, Алиса наверное не часто остается с папой и сейчас очень скучает по маме, а мама наверняка допоздна будет на мероприятии.

— Расскажи мне сказку— вновь просит плотнее ко мне прижимаясь.

Сказку… Ну… Эм…Хорошо.

Порывшись в своих воспоминаниях я отметаю "колобков" и "курочек ряб", потому что девочка у нас явно выросла из этих сказок.

И начинаю рассказывать про…Золушку… Возможно потому, что эта сказка сидит где-то на подкорке.

Любопытные глазки шарят по моему лицу.

— А золушка такая же красивая как ты?— интересуется Алиса теребя тонкими пальчиками пайетки на моем платье.

Я смущенно пожимаю плечами.

Обычно дети ревнуют родителей к их новым отношениям. Особенно девочки пап. А тут… Она, словно сиротка. Мне не по себе от ее слов становится.

— Возможно— поддавшись порыву нежности целую Алиску в нос и подмигнув продолжаю сказку.

Через пятнадцать минут Алиса засыпает и тут же, как по волшебству в проеме дверей вырастает Муромов, который переносит Алису в кроватку.

Выхожу из спальни и… не знаю куда себя деть.

Ну не подслушивал же он наши шушуканья?

Когда я ощущаю горячее дыхание на своей шее мое дыхание становится тяжелее.

-Я надеюсь, ты не планировала сбежать? Потому что у меня для тебя есть работа...-Илья разворачивает меня к себе и голодным взглядом обводит мою фигуру.

Я молчу. Потому, что его близость мешает мне думать.

-Помыть посуду-дергаю бровью разглядывая его красивое лицо. Помню я его "работу" и щедрые чаевые.

-С этим справится посудомойка-шепот касается моей шеи, а сильные руки уже тянут металлическую молнию вниз. Я замираю от предвкушения. Ничего не сображая, позволяю поднять меня на руки и перенести в спальню, где с меня сползает платье, чулки и белье. Опять, как вареная вермишель позволяю себя "любить".

Илья не дожидается, что я помогу ему с футболкой и ремнем на джинсах. Все делает сам. Уверенными движениями и не сводя с меня голодного взгляда.

Мой изголодавшийся волк даже не припоминает мне, что в этот раз я должна делать все сама, видимо он неплохо нагулял аппетит за это время. Я тоже.

И тут я снова больно спотыкаюсь о свои мысли " так я ему быстро надоем".

Таким мужчинам, как Муромов нравятся инициативные и уверенные в себе.

Но я словно под жесткими наркотиками, которые растворяют мой мозг, оставляя только наслаждение. Горячие губы путешествуют по моему плоскому животу и я впиваясь в накаченные плечи ногтями издаю протяжный стон, потому что приятно.

Илья роняет меня на кровать и продолжает тянуть по моему телу голодные поцелуи.

-Мы не будем с тобой трахаться...— произношу шепотом.

Илья поднимает затуманенный взгляд и хмурит лоб.

Не удержавшись провожу пальцем по самой глубокой морщинке, добавляя

-Мы будем заниматься сексом, любовью, чем угодно только не этим грубым словом. Я не шлюшка...

Облегченный выдох сопровождается тихим смехом.

-Я уж думал, что продинамишь. — Муромов смотрит в мои глаза и проведя подбородком по моему животу добавляет — Ты не шлюшка, Алена! Я никогда так о тебе не думал. Такую женщину я бы не привел в свою квартиру и, хочу что бы ты знала, что ты будешь первая, кого я познакомил со своей дочерью и впустил в свою спальню.

Я отупело смотрю в голубые глаза.

О, Боже...

Но Муромов меня добивает.

-Я согласен заниматься с тобой любовью...Это по крайней мере ближе к истине.

И не дав мне времени опомниться нависает надо мной и жадно целует мои губы.

Наши сердца пробивая грудную клетку стремятся друг к другу. Боже...Я очень этого хочу. Хочу, что бы у нас все было взаимно.

Разведя мои ноги своим согнутым коленом Илья прерывает поцелуй и тянется к прикроватной тумбе, в которой лежит пачка презервативов.

— Если ты ни с кем здесь не спишь, откуда у тебя тут презики?— интересуюсь, подавляя жгучую ревность.

— Презики— усмехается Илья и качая головой рвет зубами фольгированный пакетик распечатывая презерватив.

— Купил и спрятал, пока вы сказки читали. Надеялся, что не сбежишь— комментирует раскатывая презерватив.

Я, с извращенским удовольствием слежу за его движениями и когда Илья вновь смотрит на меня я вижу в его глазах ту же дурь, что плещется во мне. Кажется, что нас накрыл один и тот же наркотик.

Я обездвижена похотливым взглядом, которым Муромов бродит по моему обнаженному телу.

Илья приближается ко мне и поддавшись вперед заполняет меня собой.

Обхватываю его ногами и поймав его такт начинаю таять.

Я скучала...

Миллион раз славливала флешбеки после нашей последней встречи. Мне было безумно хорошо вначале и безумно больно в конце. В душе больно...

Мои мысли звучат голосом Ильи приправляясь жестким матом.

-Алёнка, как же я, блядь скучал...

Обнимая накаченную спину, оставляю на влажных плечах поцелуй.

Улыбаюсь.

Когда он внутри меня, я умираю от удовольствия.

Я уже принадлежу ему, потому что этот серьезный дядька одним щелчком приручил мои мысли, сердце, и тело.

Илья двигается во мне с такой сексуальной мужественностью, что мне не верится, что этот мужчина мой. Только мой.

Мы целуемся. Много и жадно.

Поглощая стоны друг друга и