Потерянное солнце - Кэт Лорен

Глава 20

Валерия

Я заканчивала одна из последних. Многие ушли. Я не торопилась. Именно сегодня мне захотелось остаться здесь как можно дольше, несмотря на дикую усталость после смены.

Сделав вид, что я тщательно протирала барную стойку, хотя до этого это сделал Давид.

Я оглядела взглядом помещение. Было пусто. Отправившись на кухню, я открыла холодильник и достала чизкейк. Знаю, что у нас было всё «под счёт», поэтому пробила его заранее. Ведь я не воровка.

Взяв с ящика, где мы хранили всякую мелочь, бенгальскую свету для торта, я отправилась обратно в зал. Пришлось еще раз оглядеть помещение, на случай если кто-то все-таки остался. Не хотелось бы, чтобы меня застали. Разумеется, я могла бы соврать, что мне исполняется девятнадцать. Но я не хотела, чтобы кому-то было известно, что у меня день рождения сегодня. Я никогда не любила внимание.

Воткнув свечу в кусочек чизкейка, я подожгла ее. Вверх взорвались яркие искры. Эти недолгие десять секунд я стояла и напевала про себя мелодию «С днем рождения тебя». Если бы кто-то стоял рядом со мной, то точно бы понял, какой именно мотив я исполняла. Как только искры исчезли, позади послышался мужской голос:

– С днем рождения, Валерия.

От неожиданности я вздрогнула и уронила тарелку на пол.

– Блять!

Я резко развернулась и увидела Никиту. Его взгляд выглядел виноватым.

– Черт. Прости, я не хотел тебя напугать.

Я ничего не ответила. Присев на корточки, чтобы убрать испорченный чизкейк и осколки, я неожиданно столкнулась со лбом Никиты.

– Ай! – я потерла ушибленное место.

– Дай, я помогу тебе. Это моя вина.

Я молча покачала головой и стала убирать вместе с ним. Какая же неловкая ситуация.

Поднявшись на ноги, мы продолжили оба молчать. Наши взгляды были направлены друг на друга, и я поняла, что должна первой прервать молчание:

– Спасибо, – я немного замялась, обдумывая, что еще сказать. – За поздравление.

Никита нахмурился и засунул руки в карманы.

– Восемнадцать лет. Уже большая девочка.

Я закатила глаза от возмущения. «Девочка». Разумеется, я была лишь ребенком в его глазах.

– Я принёс кое-что. Прости, нужно было раньше отдать это тебе.

Никита вытащил из кармана мой паспорт и старый телефон. Я приняла их и отвернулась. Слезы начинали жечь глаза. И не от того, что он вернул мне мои вещи, а потому что я в который раз убедилась в том, как Никита ко мне относится. Это больно.

Я бросила телефон в урну и стала рвать свой паспорт.

– Подожди! – крикнул Никита, пытаясь меня остановить. – Что ты делаешь?

– Я уже давно обратилась в полицию по поводу его утери. Новый будет готов через неделю. А телефон мне больше не нужен.

Я пыталась сдержаться, и у меня почти получилось. Никита мягко взял меня за плечо и развернул к себе, слыша, как я шмыгаю носом.

– Это еще не все.

Он полез в другой карман и достал небольшую коробочку. Казалось, что мир вокруг нас остановился, воздух стал гуще. Я забыла, как дышать.

Никита достал цепочку с небольшой подвеской в виде солнца. Я перевела взгляд с украшения на него.

– Солнце? Ты серьезно?

Он лишь ухмыльнулся.

– Я ожидал услышать другое.

В этот раз настала моя очередь улыбаться.

– Спасибо.

Я повернулась к нему спиной, чтобы он помог мне надеть цепочку. Как только его пальцы коснулись моей шеи, я вздрогнула. Меня как будто ударило током. Я почувствовала какую-то необъяснимую энергию между нами. Это был такой интимный момент, но он не продлился долго.

– Почему ты называешь меня «солнцем»? – спросила я, поворачиваясь обратно к нему.

– Тебе не нравится?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Просто интересно, почему. У меня не было бы вопросов, если бы я была рыженькой или блондинкой с веснушками на лице, а так…

Никита поднял взгляд к потолку и рассмеялся. От его смеха в груди стало так тепло. Обычно он ходил серьезным. Часто его выражение лица было хмурым и серьезным, за исключением нашей первой встречи. Тогда он пару раз улыбнулся, когда вез меня на своей машине в больницу.

– Ты была в ярко-желтом платье в нашу первую встречу. Погода была дерьмовой, а ты появилась из ниоткуда, – он задумчиво почесал затылок. – Не знаю. У меня нет подходящих слов, чтобы ответить на твой вопрос. Но думаю, ты поняла.

– Звучит романтично.

Как только последняя фраза слетела с моих губ, я отчаянно прикусила язык, молясь вернуть эти слова назад.

– Нет, – его улыбка померкла, и его взгляд опустила ниже. – Я не умею быть романтичным.

Я поняла, куда он смотрел. Сама того не осознавая, я сжимала пальцами подвеску, как будто чувствовала, что она придаст мне сил.

Никита слегка откашлялся и вернул взгляд обратно к моему лицу.

– Так… Тебе нравится?

– Она чудесная. Спасибо.

Вновь повисло неловкое молчание, и я решила идти «ва-банк»:

– Но я бы предпочла получить на свой день рождения кое-что другое.

Никита нахмурился, ожидая продолжения, но я ничего не стала говорить. Я сделала шаг ближе к нему и потянулась на носочках, чтобы поцеловать его в щеку.

Он был так близко, что мое сердце стало безумно стучать. Я не отстранилась. Мои губы все еще были в миллиметре от его щеки. Я ждала, но он не шевелился. Его руки по-прежнему были опущены, а я так хотела, чтобы он обнял меня.

Я медленно скользила своими губами, пока не достигла уголка его губ. Он судорожно вздохнул, но не пошевелился. Никита не притянул меня к себе и не оттолкнул. Чего же он хотел на самом деле?

«Я хочу… Боже, я не знаю, чего хочу…»

Взяв инициативу в свои руки, я мягко поцеловала его и тут же отстранилась. Стоять на носочках слишком долго было невыносимо.

Когда я посмотрела ему в глаза, показалось, забыла обо всем на свете. Никита продолжал стоять как вкопанный и смотреть на меня.

– Было бы неплохо, если бы ты ответил на этот поцелуй.

Никита отпрянул и с диким блеском в глазах посмотрел на меня в недоумении. Я скрестила руки на груди и посмотрела на него с разочарованием. Мне не хотелось этого скрывать. Пусть знает, что меня это расстроило.

Было похоже, что он слегка разозлился из-за моего поцелуя, но я не до конца была в этом уверена. Единственное, чего бы мне хотелось, это повторить.

Я вновь приблизилась к нему, но Никита отшатнулся от меня, делая шаг назад. Я проглотила горечь, образовавшуюся в горле. Это больнее, чем я