Одна на двоих. Истинная для вампиров - Ариана Миллс

Аля задумалась, не повлияли ли на него её собственные переживания, не резонирует ли сильное желание, бурлящее в её венах, с его звериной природой. Она заворожённо наблюдала, как раздуваются его ноздри, когда он глубоко вдыхает, словно пытаясь уловить её запах, чтобы не потеряться в буре её эмоций.

В этот напряжённый момент Аля почувствовала странное ощущение силы, зная, что сама её сущность может вызвать такую мощную реакцию у другого существа.

Без предупреждения Макс преодолел разделявшее их расстояние одним плавным движением. У Али перехватило дыхание, мышцы инстинктивно напряглись, когда он навис над ней, и его близость одновременно взволновала и нервировала ее.

Его глаза, находившиеся всего в нескольких сантиметрах от ее глаз, горели с такой интенсивностью, что у нее по коже побежали мурашки, а сердце забилось чаще. Воздух между ними потрескивал от электрического заряда, ощутимого проявления первобытного влечения, бурлящего под поверхностью.

Взгляд Али метнулся к его губам, затем снова к глазам, и она растерялась от того, что он вдруг сделал шаг к ней. Собирался ли он поцеловать ее? Заявить на нее права? Или это было просто демонстрацией его доминирования, его силы?

Макс наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких миллиметрах от обнажённого горла Али. Он сделал глубокий прерывистый вдох, его горячее дыхание коснулось её чувствительной кожи. При этом из его груди донеслось низкое гортанное рычание, которое вибрацией отозвалось в её теле.

Рычание было первобытным выражением его голода, свидетельством всепоглощающего желания, которое поглотило его. Это говорило о низменных инстинктах, о жажде чего-то гораздо более опьяняющего. В тот момент Аля поняла, что она была объектом его вожделения, самой сутью его самых тёмных желаний.

Аля испуганно всхлипнула, когда Макс оказался так близко к ней, а его пристальный взгляд и рычание потрясли её нервную систему. Страх, заставлял её дрожать и терять ориентацию в пространстве.

Макс отпрянул от неё так же внезапно, как и приблизился, словно ошпаренный. Быстрым, плавным движением он развернулся и вышел из комнаты, оставив Алю одну, задыхающуюся от волнения.

Дверь захлопнулась за ним, и звук эхом разнёсся в тишине, как выстрел. Сердце Али бешено колотилось, отдаваясь в ушах, пока она пыталась справиться с вихрем эмоций, охвативших её. Она опустилась на кровать, ноги её ослабли и дрожали, а разум отказывался понимать неожиданную реакцию Макса.

Аля сидела в ошеломленном молчании, ее мысли кружились, как водоворот, пока она пыталась понять, что только что произошло. Необузданный, животный голод в глазах Макса потряс ее, напомнив о том, какие опасности таятся под его лощеной внешностью.

Она потерла руки, чувствуя, как по коже бегут мурашки, несмотря на то, что в комнате было тепло. Воспоминания о его дыхании на её шее, о его рычании заставили её содрогнуться. Что заставило его вести себя так странно? Неужели её собственный запах, её уникальные феромоны вызвали такую первобытную реакцию?

Пока эти вопросы крутились у неё в голове, Аля не могла избавиться от ощущения, что она случайно перешла черту, пробудила в Максе что-то, что он изо всех сил пытался сдержать.

Часы пролетели как в тумане, Аля погрузилась в свои мысли, пока солнце опускалось за горизонт и на город опускалась ночь. Тени удлинялись, отбрасывая жуткие силуэты на стены, в доме становилось тихо, если не считать случайного скрипа оседающей древесины.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, входная дверь открылась, и Макс вошёл внутрь с суровым выражением лица. Он целенаправленно двигался, оглядывая комнату, пока его взгляд не остановился на Але, съёжившейся на диване.

Долгое время он просто смотрел на неё с непроницаемым выражением лица. Затем, не говоря ни слова, он подошёл к ней и протянул руку ладонью вверх в молчаливом приказе.

— Пойдём, — сказал он низким и властным голосом.

— Нам нужно многое обсудить.

20 глава

Аля на мгновение замешкалась, прежде чем вложить свою руку в руку Макса и позволить ему поднять её на ноги. Его хватка была крепкой, но нежной, что резко контрастировало с бурной энергией, исходившей от него ранее. Когда он вёл её по тёмному дому, она чувствовала тепло его тела, скрытую силу, заключённую в его фигуре. Он провёл её в тускло освещённый кабинет, где тёплый свет камина отбрасывал мерцающие тени на богатую мебель из красного дерева. Макс жестом пригласил её сесть в одно из плюшевых кресел, а сам встал у камина спиной к ней.

— Сегодняшние события были… неудачными, — начал он, тщательно подбирая слова.

— Я позволил своим низменным инстинктам взять верх над здравым смыслом. Этого больше не повторится.

Макс повернулся лицом к Але, его выражение было серьёзным и задумчивым.

— Твоё присутствие здесь не лишено трудностей.

— Твой запах, сама твоя сущность влияют на меня так, что я до сих пор пытаюсь понять и контролировать это.

Он сделал паузу, проведя рукой по волосам в редком проявлении волнения.

— Я привёл тебя в свой дом, в свою жизнь, прекрасно понимая, какой это риск.

— Но я недооценил глубину своих собственных… желаний.

Аля молчала, и её сердце бешено колотилось в груди, пока она слушала его признание. Тяжёлые слова повисли в воздухе между ними, осязаемым подтверждением того, что всегда существовало, кипело на поверхности их отношений.

Слова Макса прорезали напряженную атмосферу, как нож, острые и хлесткие.

— И… ты уедешь отсюда, — продолжил он, в его тоне слышалось легкое презрение.

— Ты вернешься в город.

— Особенно учитывая твою… связь с вампирами.

Он выплюнул последнее слово, словно оно оставило горький привкус во рту, и слегка скривил губы.

Аля вздрогнула от яда в его голосе, и в её груди зародилось чувство обиды и негодования. Как он смеет говорить с ней с таким презрением, как будто её существование каким-то образом запятнано?

Голос Али дрожал от волнения, когда она прошептала свой протест, а в глазах стояли непролитые слёзы.

— Я не понимаю, — пробормотала она, глядя на Макса со смесью боли и недоумения.

— Я что-то сделала не так? — её нижняя губа слегка дрожала, выдавая глубину её замешательства и боли.

Услышав резкое

— это не обсуждается от Макса,

Аля почувствовала, как на неё накатывает волна смирения. Она опустила голову, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Хорошо, — тихо согласилась она, понуро опустив плечи.

— Я уйду.

Слова тяжело давались ей, каждый слог был пропитан печалью.

Аля посмотрела на Макса, и в её голосе, когда она задала свой вопрос, звучала мягкость и нерешительность.

— Ты… ты не мог бы