Гондола химер - Морис Декобра

– Простите меня, отец! Я шучу. Поговорим серьезнее. Если, с одной стороны, известия благоприятны в той части своей, где они касаются мусульманских волнений, они внушают опасения со стороны Британии. Восстания заставляют Лондон подтягиваться. Наши клиенты наткнутся на подкрепления, отправляемые War Office в Александрию. Если бы только наше осведомительное агентство в Египте действовало так же успешно, как те, которыми я опутал Европу, я был бы уверен, что смогу вставить не одну палку в колесницу Альбиона, прячущего предательство за своими медными доспехами. Но, к сожалению, мои тамошние информаторы не на высоте… Для получения точных сведений нам необходимо было бы иметь лицо, находящееся в непосредственных сношениях с английским генеральным штабом. Имей я время, я нашел бы, конечно, такого, так как золото действует на совесть, как вода на соль. И та и другая тают более или менее быстро. К несчастью, время не ждет, а я не могу отправиться туда, так как рискую быть арестованным.

Ручини поднялся, взял шляпу и сказал доктору Гермусу:

– Через четверть часа я представлю вам здесь же необходимого вам сотрудника.

– Вы шутите, Ручини?

– Я прошу не более четверти часа.

Ручини ушел. Доктор Гермус повернулся к Шерим-Паше и недоверчиво покачал головой. Затем обратился к патеру Сала:

– Ручини вздумал нас мистифицировать. Вы действительно верите, отец, что он нашел нужного нам человека?

Иезуит поучительно поднял руку и спокойно проговорил:

– Мужчину, нет… женщину, быть может.

Леди Диана вошла в комнату; Ручини следовал за ней со шляпой в руке. Он наблюдал удивление доктора Гермуса, стремительно поднявшегося из-за стола и внимательно разглядывавшего красавицу в горностаевом манто. Шерим-Паша не скрывал удивления, смешанного с беспокойством. Только патер Сала сдержанно улыбался, как человек, посвященный в курс дела.

– Разрешите представить вам, господа, леди Диану Уайнхем, – проговорил Ручини. Доктор Гермус щелкнул каблуками и наклонил голову. Шерим-Паша изящно поклонился; леди Диана села в кресло, предложенное ей Ручини, рядом с иезуитом. Она вынула из нефритового портсигара папиросу с ее гербом на мундштуке и, обращаясь главным образом к саксонцу, спросила:

– Вы разрешите, доктор Гермус?

– Пожалуйста, леди Уайнхем!

Ручини, видимо наслаждаясь обескураженным видом доктора Гермуса, заговорил первый:

– Мой друг, вы похожи сейчас на пастуха, увидевшего вдруг волчицу, бросившуюся в середину его стада. Но если Шерим-Паша, Антонио де-Сала и я непохожи на баранов, то леди Диана еще меньше похожа на волчицу, появившуюся, чтобы нас пожрать. Я обещал вам союзницу, доктор Гермус, вот она!..

Саксонский князь пытался улыбнуться, но ему не удавалось скрыть своего недоверия.

– Леди Уайнхем, проговорил он преувеличенно вежливо, – не придавайте значения моему виду. Я не сомневаюсь в благих намерениях Ручини, введшего в наш круг женщину вашего ранга и в особенности вашей национальности. Но, в конечном итоге…

Венецианец закончил:

– В конечном итоге доктор Гермус решительно не доверяет вам, моя дорогая! Вот что можно заключить, если не по его словам, то по его смущенному виду.

И, повернувшись к князю, Ручини добавил:

– Как это ни странно, но в лице леди Дианы Уайнхем мы имеем союзницу, знающую, что через две недели я буду рыскать вокруг английских военных постов в Египте. Следовательно, моя жизнь в ее руках.

Заявление Ручини привело в замешательство доктора Гермуса и Шерим-Пашу. Они смотрели на своего сообщника, как смотрят на смельчака, приготовляющегося перейти пропасть по стальной проволоке. В то же время они знали, что Ручини был слишком опытным игроком, чтобы скомпрометировать себя с опасной женщиной. Но соотечественница противника, посвященная в самые секретные замыслы, – это переходило всякие границы благоразумия, это означало бравировать осторожностью.

Поза двух друзей разозлила Ручини, и, стуча по столу кулаком, он нетерпеливо проговорил:

– Господа, ваше коммерческое предприятие подвергнется не большему риску, чем мое собственное существование, вверенное леди Диане. Я призываю в свидетели патера Сала.

Иезуит проговорил:

– Я уже выразил свое полное доверие леди Уайнхем и готов это повторить в любом месте и при любых обстоятельствах.

Доктор Гермус вторично поклонился леди Диане и сказал:

– Уверения моих друзей победили мое беспокойство, леди Уайнхем. Осмелюсь осведомиться, как вы думаете помочь делу, Ручини, а следовательно и нашему?

Леди Диана, втайне забавляясь, наблюдала за игрой физиономии доктора Гермуса. Потушив папиросу, она ответила с иронической улыбкой, оживлявшей ее прелестный рот:

– Как я думаю помочь вам? Очень просто, я отправлюсь в Египет.

Шерим-Паша вежливо заметил:

– Въезд туристам будет запрещен вследствие блокады берегов Средиземного моря… Вы рассчитываете получить в Лондоне особый пропуск?.. Сомневаюсь, чтобы War Office согласилась на…

– Я не собираюсь обращаться министерство… Это длинная история, а время не терпит… Есть у вас способ быстро доставить меня на Мальту?

– Конечно, если вы не боитесь отправиться на рыболовном суде, которое перевезет вас из Сиракуз в Валетту в течение шести часов. Но разрешите узнать цель вашей поездки туда?

– Я хочу получить все необходимые документы за подписью начальника генерального штаба экспедиционного корпуса.

– Вы полагаете, что…

– Я уверена.

Доктор Гермус и Шерим-Паша казались очень довольными. Патер Сала молчал, охваченный воспоминаниями. Он не забыл еще исповеди Дианы в свежем полумраке церкви Иисуса; один Ручини вздрогнул. Решение Дианы было для него новостью, внушало ему тревогу и удивление. Ручини хотелось поскорее остаться с Дианой наедине. Он поднялся первым:

– Я полагаю, что мы договорились. Доктор Гермус снабдит вас инструкциями для вашей поездки, и я уверен, что с помощью вашей дипломатии вы добудете необходимое разрешение.

– Я надеюсь.

Леди Диана простилась с хозяевами виллы и вышла с Ручини. Шофер ждал их на некотором расстоянии. Они миновали дома и сады. Ночь была прохладная и светлая, Ручини и Диана шли, не торопясь.

– У кого ты думаешь просить этот пропуск? – вдруг воскликнул Ручини.

– У полковника Бэрроу, заместителя начальника генерального штаба, – спокойно ответила Диана. – Я когда-то встречалась с ним в Лондоне… Самый умный способ, не правда ли? Он будет на Мальте восьмого октября. Нужно воспользоваться этим.

– Ясно…

Ручини сделал несколько шагов и вдруг остановился.

– И для получения этой милости ты думаешь обратиться именно к полковнику Бэрроу?

Металлический звук дорогого голоса отозвался в сердце леди Дианы.

– Ну, конечно. Это знакомый моего покойного мужа, и он не откажет мне в подписи.

Искренность леди Дианы была так очевидна, что Ручини казался убежденным. Маленькая белая ручка ласково прижалась к большой и хрупкое тело под распахнутым горностаевым манто приблизилось, искушая его.

– Ревнивец, прошептала леди Диана.

Ручини нетерпеливо пожал плечами.

– Милый, ведь это единственный способ проникнуть скорее в Египет. Я хочу добиться этого какой бы то ни было ценой, чтобы помочь тебе. Ты слышишь меня? Я пойду на все, но помогу тебе.

Ручини схватил ее в объятия:

– Нет, нет не говори так. Не на все. Я запрещаю тебе это. Ты понимаешь меня? Я жду твоей помощи, но не ценой женской чести, этого я никогда не допущу.

– Безумец! Разве подобная услуга угрожает моей женской чести?

– Берегись!

– Дорогой, ты теряешь голову. Предоставь твоему другу, доктору Гермусу, устроить мне быстрый проезд на остров Мальту, и через две недели я буду среди твоих врагов. Возможно, я подвергнусь там опасности, но не по тем причинам, о которых говоришь ты. Ну же, улыбнись и не бойся за меня. Я так же отважна, как и ты. И скорее в дельте Нила произойдет какое-нибудь изменение, чем мы испугаемся чего-нибудь. Поцелуй же меня скорее, моя любовь, поцелуй меня под этим кипарисом, вершина которого покачивается от ночного ветра и как будто благословляет наше объятие.

Леди Диана протянула губы. Ее голова, опушенная белым мехом, откинулась назад, напоминая розовый бутон в благоухающем снежном шербете. Горностай, прижался к груди Ручини, и долгий поцелуй отогнал его страхи. Он пил с любимых губ сладкий нектар забвения с золотыми крыльями, которое бесконечно кружится в небе влюбленных.