Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

Зайдя внутрь, Женя закрывает дверь и только после этого позволяет мыслям завертеться вокруг записки. Не играть? Интересно. Значит, с ней ему играть можно, а ей нет? Он, что, особенный?

В ванной Женя с остервенением отмывает с лица рыжие разводы. С наслаждением стягивает с себя его футболку, переодеваясь в пижаму. А испачканную вещь засовывает подальше в шкаф, чтобы там она и валялась — забытая и ненужная.

В кровати в первые минуты ей кажется, что она не заснёт — так и будет вновь и вновь думать о Тени. Но сон приходит быстро, спасая от терзаний.

Утро наступает быстро, у Жени нет ощущения, что она отдохнула — её как будто пережевали и выплюнули на постель. Глаза открываются с непонятно какой попытки, она давно не ложилась так поздно, привыкнув к режиму.

Немного придя в себя после сна, Женя замечает девчонок, сидящих на своих кроватях. И в отличие от неё они выглядят так, словно ранее неделю провели в пансионате на свежем воздухе. Женя им даже завидует.

— Слушай, что с тобой? Ты ночью вагоны разгружала? — спрашивает Кира, как только Женя находит в себе силы принять сидячее положение.

Маша кивает ей в знак приветствия. Обе улыбаются. Женя с недоумением осматривает обеих. От ночной Маши нет и следа — перед ней снова весёлая и беспечная девчонка. Женя даже задумывается, а не привиделся ли ей их ночной разговор во сне? А заодно, чуть не случившаяся близость с Тенью, их ссора, а потом прогулка на крышу с Мишей? С одной стороны, ей этого сейчас очень хочется — так было бы намного спокойнее. С другой… Женя не знает, готова ли она на самом деле вычеркнуть эти воспоминания из памяти?

— А вы чего такие пышущие жизнью? Вы ж вчера пили, — заговаривает она, возвращаясь из собственных мыслей к реальности.

— Это восьмое чудо света! Но мы не станет рассказывать тебе наш секрет. Кто не пьёт, тот пусть выглядит как ты! В наказание, что не поддерживают нашу компанию, — хихикает в ответ Маша.

Кира её поддерживает улыбкой, а потом и вовсе корчит забавную рожицу и показывает язык.

— Иди уже, умывайся, времени много.

Женя смотрит на часы и почти что хватается за голову. Вскочив с кровати, она подбирает первые попавшиеся вещи, пытаясь понять, что ей нужно, а что нет. Девчонки терпят пару минут, пока не начинают смеяться, и Женя не понимает причины.

— Сейчас не столько времени, не переживай. Мы просто перевели часы.

Женя берёт телефон и выдыхает — у неё ещё есть больше часа. Она садится обратно на кровать, пытаясь осознать, что жизнь в общежитии подобна ходьбе по минному полю. Не знаешь, куда наступишь.

— Сегодня ты с нами?

Женя переводит взгляд на Киру. Хочется согласится, оказаться под их крылом в первый же день, но она не может. Она со всем и всегда справлялась сама. Расслабиться и плыть по течению — соблазнительная перспектива, но Женя понимает, что это не для неё.

— Нет, мне с утра ещё в магазин.

Маша наверняка хочет сказать, что они могут и подождать, но, открыв рот, так и не произносит ни слова.

Девчонки уходят с громкими смешками и разговорами. Женя аккуратно собирает и перепроверяет вещи, закрыта ли дверь и всё ли она взяла. В лифте она едет с компанией с другого этажа, которая обсуждает произошедшее накануне, а также Тень и слухи про него и Мишу. Женя старается думать о другом, чтобы не впитывать эту информацию.

На выходе она поворачивает к остановке, всё-таки стараясь не отставать от той же компании — оторваться от подслушивания ей не по силам. Но теряет её виду, когда видит Тень, стоящего у своей машины.

Глава 20

Женя останавливается, даже не пытаясь найти причин, чтобы объяснить себе — почему. Ей просто захотелось. От Тени при свете дня сложно отвезти взгляд — сейчас он кажется совсем другим. А может, всё дело в небрежном виде? Женя ни разу не видела его в мятой одежде. Поэтому темно-синее худи — явно натянутое впопыхах — вызывает множество вопросов. Как и его грустный взгляд.

Она подходит к нему. Странно, но рядом с ним она не чувствует ни дискомфорта, ни обиды за то, как он повёл себя накануне.

— Привет, — первым здоровается он. И пусть его голос звучит тихо, Женя отчётливо слышит в нём грусть.

— Привет.

Женя переминается с ноги на ногу, покачивая рюкзак в руках. Не сводит с него взгляда, позабыв о страхе, что кто-то из общаги может заподозрить их в слишком близких отношениях. Впрочем, и Тени похоже на это наплевать — он смотрит только на неё, а не по сторонам.

— Тебя подвезти? — неожиданно спрашивает он.

— А если нас увидят?

Его вопрос возвращает в реальность. И Женя вспоминает, что им стоит быть аккуратнее.

— А тебе не наплевать?

В его голосе нет грубости. Женя с трудом сдерживает улыбку, потому что ей кажется, она поняла, что так он всего лишь защищается: осознанно или нет — это уже неважно. Она знает, как обойти эту защиту, потому спокойно и размеренно говорит:

— Не наплевать, Глеб, — тоном она выделяет его имя. Произносит с особенной мягкостью, получая удовольствие от того, как оно звучит, срываясь с её губ. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Не волнуйся, я не пропаду, — чуть помедлив, заверяет он. — И ты тоже. За пределами общаги нас не связывают обязательства и правила. Да и я просто подвезу тебя. Неужели тебе хочется кататься на автобусе?

Глеб смотрит на неё прямо, не отводя взгляда. Жене хочется услышать от него: «Извини». Одно просто слово, но похоже Глебу сложно его произнести — во всяком случае здесь и сейчас. И всё же он первым сделал шаг навстречу — не случайно же стоял у машины. Женя не будет ломать те зачатки хрупкого мира, что начинает налаживаться между ними, потому кивает:

— Подвези меня.

Тень сдержанно кивает и, сняв машину с сигнализации, открывает для Жени дверь. На пассажирском кресле словно витают её воспоминания о прошлом вечере, и почему-то это делает больно. Хотя, казалось бы, она должна быть счастлива, что они снова оказались вместе.

Тень, взявшись за руль, не спешит заводить двигатель. Женя замечает, как