Я тебя хочу - Анна Мишина

– Ты на нее обижен, – почему-то догадываюсь.

Поднимает на меня взгляд.

– Обижен, – киваю. – Тебя не долюбили, и мне очень жаль, что такое бывает.

Мне становится так не по себе от своей догадки. Никита хороший парень, в нем столько ответственности, чувств… что, как можно было его не любить? И я влюбляюсь, черт возьми. Мне хочется, чтобы он был счастлив, чтобы он чувствовал себя нужным.

– Только не смотри сейчас так на меня, – усмехается, разряжая обстановку. – Не надо быть для меня мамочкой. У тебя есть сын для этого, – подмигивает. – Я это пережил, переварил и двигаюсь дальше. Но теперь я хочу двигаться вместе с тобой, – подается вперед и, оперевшись локтями о стол, продолжает тихо: – двигаться в тебе, – взгляд темнеет, а меня бросает в жар. – Хочу тебя.

Облизываю в миг пересохшие губы, а сердечко мое ухает куда-то вниз от его слов.

Рядом с ним чувствую себя девочкой. Желанной девочкой. И это чувство очень соблазнительно. Оно толкает на глупости. Но одно понимаю, мы в квартире не одни. И нет, никаких – я хочу.

– Даже и не думай, – говорю, чуть отстраняясь от него.

– Он же спит, – усмехается, будто знал заранее мой ответ.

– И что? – смотрю на него. – Это ничего не значит. Я не хочу, чтобы у сына проснулась ревность или что-то подобное.

– Ладно. Я подожду. Но за хорошее настроение сына я же заслужил приятность?

Наглость для кого-то второе счастье. А вот для Никиты оно явно первое.

– Я тебе уже сказала спасибо, – натягиваю улыбку и строю из себя невинную дурочку.

– Угу, – кивает. – Но я уже мальчик взрослый, просто спасибо мне неинтересно.

От одного его голоса мурашки бегут по коже. Соблазнитель, обольститель. Гад, в общем-то.

– Ты мне лучше расскажи, что планируешь дальше, – меняю тему разговора.

– Уложить тебя в постель. Можно после душа, я не против. Но в горизонтальных и вертикальных плоскостях я использую время с толком, – не сдается.

Я смеюсь.

Это невыносимо нагло и самоуверенно! Но черт, как мне нравится!

Я извращенка? Про него вопрос и не стоит. Там конкретное “да”. А вот я? Почему мне нравятся его грубые словечки, вот эти манипуляции? Со мной что-то не так?

– Издеваешься?

– Еще нет. Но раз так, и ты хочешь строить из себя строгую училку, то я не против ролевых игр.

– Ах ты ж! – замахиваюсь и бью его по плечу.

– Ауч! Рука у тебя тяжелая! – возмущается, но смеется. – Указкой так и зашибешь.

– А то!

– Ладно, сдаюсь. Но на время, так и быть. Что делать? Еще пара выходных. Я весь твой. Потом на неделю пропаду в работе. И это будет адски мучительно.

– Почему?

– Потому что без тебя рядом. Вот и все. Но! Можешь приехать ко мне. Я буду рад. Ты, кстати, не знаешь моего адреса. Вот, – он достает телефон из кармана брюк и начинает что-то там набирать.

Через мгновение у меня телефон вибрирует.

– Я скинул тебе свой адрес, где живу, ну и клуба, да мастерской.

– Зачем? – не понимаю.

– Чтобы знала. Если вдруг я пропаду, что невозможно, но всякое случается. То ты будешь знать, где меня найти.

– С чего ты взял, что я буду тебя искать? – спрашиваю, а у самой сердечко в груди зачастило.

Никита снова склоняется над столом и смотрит на меня в упор.

– Будешь. Знаю.

– Ошибаешься.

– Я тебе нравлюсь. И это круто. Потому что я от тебя без ума, – хмыкает и, сделав рывок вперед, касается своими губами моих.

Замираем.

На улице почти стемнело, а в кухне так и не зажгли свет. Интимность момента зашкаливает. И от этого еще волнительней.

Никита касается пальцами моих волос, убирая выбившуюся прядь. Проводит костяшками пальцев по скуле. Хочется закрыть глаза и замурлыкать.

Снова касается губами и целует. Еле касаясь своими. Языком приоткрывает мои губы и ныряет им внутрь.

Я чувствую, как он возбуждается, вспыхивает моментом. Заражая своим желанием и меня. Накрывает желание так, что хочется отключить мозг и отдаться этой волне, сила которой нарастает с каждым поцелуем.

– Т-ш-ш, – отстраняюсь первой, еле дышу.

Никита поднимается со своего места и, взяв меня за руку, заставляет подняться со стула. Одно движение, и он усаживает меня на стол, тут же протискиваясь между моих ног.

Обнимаю за шею и сама тянусь к его губам.

Врезаемся зубами, смеемся, но продолжаем целоваться. Глубоко, влажно, развязно.

У меня сносит крышу.

Ник толкается бедрами в меня, заставляя стонать ему в губы.

А затем его руки ныряют под мою футболку, сжимают талию. А потом и вовсе двигаются выше. Парень быстро находит застежку бюстгальтера и одним движением справляется с ним. Накрывает ладонями мою грудь, заставляя выгнуться в пояснице, подставляясь.

Черт! Я так его хочу! И от этого желания можно сойти с ума.

Сжимает пальцами сосок, отчего по телу прокатывается волна дрожи.

А затем освобождает одну руку и, расстегнув пуговицу на моих джинсах, протискивается к трусикам, туда, где уже мокро. Туда, где горячо и до невозможности хочется заполнить пустоту, получив наслаждение.

И он понимает мое желание. Одним пальцам ныряет внутрь, сбивая мое дыхание.

– Нет-нет-нет, – хочу остановить его, пытаясь сжать ноги, но куда там. – Нельзя здесь, Ник, – а сама, наперекор своим словам, подаюсь бедрами, сама насаживаясь на его палец.

Слышу его усмешку.

– Не надо, – шепчу, но снова чувствую, как к пальцу добавляется второй, растягивая меня там. – Пожалуйста-а-а, – тугая пружина желания скручивается внизу живота, все мое естество требует разрядки. Немедленной, острой, такой желанной.

– Еще? – спрашивает шепотом на самое ушко.

– Да-да, нет, боже, – его движения становятся частыми.

Меня все больше закручивает в этот водоворот, пока я наконец не взрываюсь в его руках, еле сдерживая стоны. Мучительно выдыхая, стараясь не проронить лишнего звука.

Пытаюсь прийти в себя. Я чувствую его возбуждение у себя между ног и понимаю, как ему не просто себя сдерживать.

– Вот на подобное спасибо я рассчитывал, – снова шепчет мне на ухо, заставляя улыбнуться.

И я вижу, как он облизывает пальцы.

Краснею тут же.

Мое состояние – ленивая кошка. Глаза наливаются свинцом, да и все тело тоже.

Но быстро прихожу в себя, когда в коридоре загорается свет. Ник отступает от меня, а я спрыгиваю со стола, поправляя футболку, оттягивая ее вниз.

– А вы чего тут? – потирая глаза, спрашивает Артем.

– Мы? – язык мой не желает шевелиться.

– Чай пьем, – приходит на помощь Ник.

– А, в темноте, – усмехается сын и, включив свет