Красивый. Наглый. Бессердечный - 2 - Кира Туманова

- Отличное вино, правда? – Спрашивает меня спутник низким глубоким голосом.

Киваю и радуюсь тому, что покрасневшие уши скрыты распущенными волосами. Я так и не научилась разбираться в напитках, для меня всё кислое.

Моего спутника зовут Адам. Мы познакомились в студии, где записывали моё интервью. Он был режиссёром.

Я никак не пойму, ставить в его имени ударение на первый слог или на второй, поэтому никак к нему не обращаюсь.

- Вы, Арина, редкое сочетание интеллигентности и красоты. В столице вас ждёт большое будущее. Нам требуется ведущая утренней программы. Не хотите попробовать себя?

Неуверенно пожимаю плечами. Я сама не знаю, чего хочу. И на свидание это согласилась, потому что не могу отделаться от ощущения, что моя жизнь становится пустой.

Я перестала мечтать, планировать, живу одним днём.

- У вас очень красивого оттенка волосы, вы знали об этом? – Тянется ко мне, чтобы отбросить прядь с плеча. Инстинктивно отшатываюсь.

- Спасибо.

- Уж я знаю толк в женской красоте, - не теряясь продолжает с апломбом знатока.

Вроде бы всё идеально: красивый ресторан, вкусная еда, приятная беседа. Но что-то в нём настораживает меня.

Я пытаюсь понять, откуда это чувство. Может быть, я просто боюсь отношений после всего, что случилось в прошлом? Или это моя интуиция подсказывает мне быть осторожной?

Единственный хороший парень из всех, кого я знала, это Лев. И он сто процентов не мог быть моим родственником. Я не общалась с ним после того, как стала Рейгис. Не знаю, почему. Возможно, не считала, что в новой жизни есть место такому обстоятельному парню.

Мы не были особо близки, а первое время после возвращения было так тяжело, что не хотелось видеть никого. А потом навалились новые дела. На пару недель я даже словила что-то вроде звездной болезни. Когда сидишь в кафе, и думаешь об окружающих: «бедненькие, вы ведь даже не знаете, кто рядом с вами».

Сейчас я уже пришла в себя, и стараюсь найти необходимый баланс между Ариной прошлой и той дивой, что скучающим и высокомерным взглядом окидывала окружающих.

Но я её пока так и не нашла.

Ещё одна причина того, что я здесь – мне одиноко. Все, кого я знала, практически исчезли из моей жизни. И сейчас передо мной сидит типичный представитель моих новых знакомых – самоуверенность и лоск лезут из всех щелей.

- Я уверен, у вас всё получится. Речь у вас правильная, внешность выразительная. Улыбнитесь мне, пожалуйста. – Просит меня бархатистым баритоном. Сексуальность голоса выкручена на максимум, это способна оценить даже такая неискушённая дурочка, как я.

Растягиваю губы в еле заметной улыбке.

- Вы очаровательны… - Салютует мне бокалом. – За ваше будущее.

Вздохнув, снова делаю глоток.

Адам долго меня добивался. Я согласилась на встречу, в надежде, что это меня встряхнет и подвигнет к активным действиям.

Так хочется перед сном вызывать перед мысленным взором чье-то лицо.

А он и правда, ничего…

- Арина, я отойду на секунду, важный звонок.

- Да-да, конечно. – Рассеянно киваю.

Мой ухажер уходит, я щелкаю крышкой сумочки и достаю пудреницу. Бросаю на себя быстрый взгляд в зеркальце и слегка покусываю губы, чтобы придать им цвет.

Наверное, стоит ему дать шанс?

- Привет. – За мой столик опускается крупная женщина далеко за тридцать. Смотрит на меня со злой ненавистью.

- Здравствуйте, - в недоумении приподнимаю брови. – Мы знакомы?

- Не узнаешь?

Отрицательно машу головой. Эту даму я точно вижу в первый раз.

- Значит, Адам тебе не рассказывал… Понятно. - Тянет с хитрой усмешкой.

А мне вот ничего не понятно. Зато я теперь знаю, что у Адама в имени ударение ставится на первый слог.

- О чем вы?

- О том, что я его жена.

Подставив ладони под подбородок, она упирает в стол пухлые локти. Ждёт, что я скажу.

Моргаю в недоумении.

- Что смотришь, шалава? – резко и грубо подаётся вперед.

Чувствую, как кровь бросается в лицо, щеки будто покалывает тысячью иголочек.

- Простите, - тихо сиплю, подхватывая сумку, и сползаю на край стула. – Это не то, что вы подумали.

- Светочка? – В голосе Адама, который казался мне бархатистым, сейчас слышны истеричные нотки. - Что ты здесь делаешь?

- Пошел мне звонить, да? – женщина привстаёт, с вызовом выкатив грудь, ждёт приближения Адама. – Я тут пока с твоей чучундрой болтаю.

Это уж слишком!

Встаю, и придерживая сумочку под мышкой, пытаюсь одёрнуть слишком короткое платье. От смущения не знаю, куда деть руки.

- Вырядилась, как на панель. Куда ты пошла? Я еще не закончила разговор. – Взвизгивает женщина. – Это она, да? С ней ты ездил в командировку?

Прикрываю глаза ладонью от стыда, на нас начинают оглядываться другие посетители.

- Светочка, не надо. – Блеет недавний брутальный мачо. - Это сугубо деловой разговор. Арина Станиславовна пробуется на роль ведущей.

- Ага, на роль ведущей в «Спокойной ночи, мальчиши», нечего мне здесь заливать!

К глазам подкатывают слёзы обиды, переносицу печёт. Отворачиваюсь и стараюсь проскользнуть мимо, не поднимая взгляд.

- Света, ты всё не так поняла. Мы даже не работаем вместе…

Адам мямлит, не в силах защитить меня от своей ревнивой жены.

- Ах, вы даже не работаете…

Выскакиваю под прожигающими взглядами гостей ресторана. Чувствую себя так, словно меня вываляли голой в мазуте и перьях, и выставили на потеху.

Какой позор! И за что? Я просто хотела немного ожить!

Лицо полыхает от стыда. Первый раз в жизни я вынуждена оправдываться за то, чего не совершала!

Но, если бы он пригласил еще раз, потом ещё… Была бы не против совершить?

Я ведь и правда, надеялась, что сегодняшний вечер станет волшебным. И длина мое юбки явно сигнализировала об этом всем – и Адаму, и его жене, и посетителям. Какая же я дура! Так влипнуть, какой стыд!

Не вижу дороги из-за пелены сдерживаемых слёз. Линзы плывут, и вместо четкого изображения - белесая муть.

Споткнувшись, подворачиваю каблук на ступеньках ресторана и больно ударяю коленку. Попытавшись встать, чувствую боль в лодыжке.

Закрыв ладонями лицо, опускаюсь прямо на крыльцо и уже, не стесняясь, сотрясаюсь в рыданиях. И даже то, что сладкая парочка будет проходить мимо меня, уже не пугает.

Я плачу по своей былой жизни, где все было просто и понятно. Плачу по всем обиженным женщинам –