Клетка - Ариша Дашковская

Жаль, что не мозги, подумалось.

Она попросила у Нины ключи от машины и вернулась с небольшим динамиком.

Включив трек, она принялась извиваться под музыку, периодически безуспешно маня указательным пальцем сидящих за столом. Потом стала ходить от одного к другому, обнимая за плечи и, дыша в лицо пьяным дыханием, уговаривала присоединиться к ней.

— Пойди с ребятами потуси, — махнул в сторону курящих у забора охранников Астафьев. — Может они согласятся составить тебе компанию?

— Не хочу. Они слишком суровые, — жеманно надула губки Галя.

— Зато у них большие пушки, — подначал Вронский-старший.

— Проверь, Галечка. Потом расскажешь нам, какой калибр, — расхохотался Астафьев.

— Кто тебе сказал, что я люблю парней за большие пушки? Может, мне твой Алёшка нравится. Пойдём танцевать.

Я не сразу сообразил, что эта мымра кучерявая говорила о Лисе.

— Иди-иди, — подтолкнул Астафьев Лиса. — Я хочу на это посмотреть.

Уголок рта Лиса дёрнулся.

— Давай, Алёша, душа моя. Покажем этим замшелым пням настоящий класс! — обрадовалась Галя.

— Нельзя ей пить, — тихо сказала Нина. Все повернули головы в сторону импровизированного танцпола. Мужчины с любопытством, Нина с сожалением, я с ужасом.

Галюся принялась тереться всем телом о Лиса. Положила его руки себе на бедра. Сначала это хоть немного напоминало танец. Потом она положила его руку себе на грудь, завопив:

— Почувствуй, как бьётся моё сердце от счастья!

Вскоре её руки стали беспорядочно шарить по телу Лиса. Одна пролезла под олимпийку, вторая скользнула в штаны:

— О, да тут тоже пушка неплохая. Надеюсь, ты умеешь метко стрелять?

Накатила дурнота, и я подскочил с лавки.

— Я прилягу. Мне плохо.

— Да ты позеленел весь, — забеспокоился Астафьев. — Дойдешь? Точно?

Я перехватил его немое указание лёгким кивком головы Вронскому, поэтому не удивился, когда оглянулся и увидел его идущего на расстоянии следом.

Я захлебывался от омерзения. Перед глазами стояли её нащупывающие шарящие прикосновения и отстранённый, пустой взгляд Лиса. Заскочил в комнату, бросился на кровать. Хотелось разреветься в голос. Но тут услышал тихое шуршание и перебор маленьких лапок. Страх сковал тело. Может всё-таки ёжик? Нужно научиться смотреть своим страхам в глаза. Сел. И тут же подскочил как ужаленный. По полу из одного угла в другой бежала огромная крыса с длинным голым хвостом.

Свой вопль я услышал со стороны. Крыса замерла на месте, приподняла голову, а потом метнулась в обратную сторону, туда, где стояли сумки с вещами.

Промелькнула мысль — спуститься быстро и добежать до двери, распахнуть и мчаться к людям. Но даже пошевелиться не мог. Стоял и орал, пока крик не превратился в хрипы, а по ногам не потекло.

Будто сквозь мутную пелену видел, как в комнату ворвался начальник охраны, осмотрелся бегло и ринулся ко мне. Схватил и притянул к себе:

— Случилось что?

— Там крыса, большая такая, — еле слышно просипел я и неопределенно махнул рукой.

Он сгрёб меня и потащил из комнаты. На вишнёвом покрывале расплылось огромное тёмное пятно.

Владимир Егорович дотащил меня до дивана в гостиной, усадил, включил телевизор и сунул в руки пульт. Потом достал из шкафа шерстяной плед и подал мне.

— Я разберусь и вернусь к тебе.

Его не было минут десять. За это время я успел стянуть мокрые штаны и укрыться пледом. Заслышав его шаги по лестнице, я обернулся. Он нес в руках железную клетку, в которой болталась дохлая крыса. Он вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Вскоре вернулся, присел рядом.

— Это Игорёк. Он очень сожалеет и пообещал, что больше так не будет. Только Астафьеву не говори ничего. Прошу тебя. Иначе он всю охрану разгонит. А с Игорем я сам разберусь.

— Хорошо. Только у меня тоже к вам будет просьба. Не совсем удобная.

Вронский вперил в меня холодный взгляд.

— Принесите мне, пожалуйста, штаны. В комнате, в красной спортивной сумке.

— Такая просьба, значит. Понятно, — улыбнулся он.

Вронский принёс не только штаны, но и боксеры и сразу же ушёл. А я, быстро одевшись, снова залез под плед и валялся тупо переключая каналы. Вскоре мне это наскучило, и я незаметно для себя уснул.

Проснулся от того, что кто-то теребил за щеку. Голос Астафьева негромко уговаривал:

— Давай, просыпайся. На закате спать нельзя, голова будет болеть.

Я еле продрал глаза.

— Тебе получше? — спросил он.

— Да вроде бы.

— Пойдём ужинать. Ветровку накинь — прохладно всё-таки.

Он подождал, пока я схожу за курткой. Сам лично застегнул молнию и сопроводил меня до беседки.

Вронских не было. За столом сидели Нина и Галюся на коленях у Лиса.

— Выспался, котёнок? — проворковала, улыбаясь, Галюся.

Лис на меня не смотрел. Я пробормотал что-то невнятное и плюхнулся на край скамейки рядом с Ниной. Галюся, видимо, вернулась к тому, чем занималась до моего появления. Отрывала крупные виноградины с огромной грозди, лежащей перед ней на одноразовой тарелке, и отправляла их в рот Лису, не забывая при этом водить пальцем по его приоткрытым губам.

Астафьев не сводил с них глаз. Рука его лежала на спинке лавки, будто бы он приобнимал сестру, а ладонь разместилась на моём плече.

— Какой же он душка! — Галина потёрлась носом о щеку Лиса. — Вить, ты же не будешь против, если мы прогуляемся немного?

— Отчего бы нет? Можете на озеро сходить.

— Вить, ну это уже ни в какие ворота! — возмутилась Нина.

— А вот это мне уже решать — в какие ворота. Не лезла бы ты, сестрёнка.

Нина решительно поднялась и схватила меня за руку.

— Мы тогда тоже прогуляемся с Олежкой.

— Не смей, — почти зарычал он.

Но Нина уже тащила меня за собой.

— Мы просто погуляем. Верну в целости и сохранности, — крикнула она через плечо.

Нина сбавила ход, только когда мы оказались в саду.

— Олежка, скажи мне честно, как к тебе здесь относятся?

— Хорошо.

— Никто не обижает?

— Никто.

— Как тебе твой опекун? Он выполняет свои обязанности?

— Да. Всегда спрашивает, как у меня дела. Когда я болел, он очень волновался. На Новый год подарил очень дорогой подарок.

— Ну это он может, — нахмурившись заметила Нина. — То есть тебя всё устраивает?

— Да.

— А теперь послушай меня. Если вдруг тебя кто-то обидит, не важно кто, сразу звони мне. Ну что ты стоишь, глазами хлопаешь? Давай мне телефон.

Она быстро вбила свой номер и вернула трубку. Потом села на некрашеную, посеревшую от времени скамейку, вытянула ноги, рассматривая носки своих конверсов.

— Знаешь, у нас в Воронеже тоже был сад. В детстве мне нравилось там играть. Я делала куклам домики в