Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

Я отогнала воспоминания и вышла из комнаты, лавируя между столами, пока не добралась до своего рабочего места. Эйбел поднял на меня взгляд, оценивающе:

— Все в порядке?

— Как огурчик.

Он фыркнул:

— Парень смотрит так, будто ты у него последний пряник отобрала.

Я невольно взглянула через плечо. Холт следил за мной, проводя большим пальцем по нижней губе. Этот жест был таким родным, что в груди защемило. Захотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы можно было стереть последние десять лет и изменить тот день.

Я резко вернулась к компьютеру:

— Это не я.

Эйбел усмехнулся:

— Как скажешь.

Зазвонил телефон, и я поспешно надела гарнитуру:

— Полиция, пожарная и медицинская службы Сидар-Ридж. В чем ваша чрезвычайная ситуация?

— О боже. О боже. О боже, — раздался женский голос, прерывистый и сбивчивый.

— Мэм, скажите, что происходит? — я быстро посмотрела на экран, пока она продолжала повторять. — Миссис Питерсон. Вам нужно сказать, что случилось, чтобы я могла помочь.

— О-он мертв. Думаю, он мертв.

— Кто мертв? — мои пальцы застучали по клавиатуре, а Эйбел уже подал в эфир сообщение офицерам.

— Альберт. Я… о боже. Думаю, кто-то застрелил его.

Кровь забила в висках, мир сузился в тоннель. Альберт Питерсон. Мой учитель биологии в десятом классе и химии в одиннадцатом. Человек, который всегда смотрел на меня с добротой. Кто находил время, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Один из членов клуба, в который никто не хотел попадать, но был благодарен, что он есть. Выживший.

— Миссис Питерсон, где вы находитесь?

— Я… я только что пришла домой, и он лежал на кухонном полу.

— Мне нужно, чтобы вы проверили, есть ли у него пульс, или определить, дышит ли он.

— Здесь так много крови…

В памяти пронеслись образы. Жгучая боль в груди. Холодная плитка подо мной. Липкая влага, стекающая по руке.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Я знаю, это страшно, но вы сможете. Офицеры и бригада скорой уже едут к вам.

Позади меня стоял гул — на уши давило ощущение всеобщей мобилизации. Я знала, что на этот вызов откликнется каждый, кроме пары дежурных на других происшествиях. Через несколько минут на место сбегутся и те, кто сейчас вне службы, чтобы помочь. И весь город взорвется от слухов.

— О боже… он дышит.

Воздух вырвался из груди в облегченном выдохе.

— Отлично. Вы можете увидеть рану?

— В груди… или в плече, — миссис Питерсон едва выдавила слова сквозь рыдания.

— Возьмите полотенце и прижмите к ране. Нам нужно сделать все, чтобы замедлить кровотечение.

— Уже… взяла.

На фоне донесся приглушенный стон.

— Прости, Эл… прости, что причиняю тебе боль…

— Миссис Питерсон, кто-нибудь еще есть в доме? Вы видели кого-то, когда вошли?

— Нет… никого. Кто мог это сделать? — в ее голосе звучала тихая, безысходная мольба.

Я не знала. Нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое с человеком, уже прошедшим через ад.

— В доме есть оружие?

— Нет. Ничего подобного.

Я слышала, как Эйбел передает всю эту информацию патрульным.

— Слышу сирены. Они едут.

— Оставайтесь со мной на линии, пока они не скажут иначе.

— Не дайте ему умереть, — голос миссис Питерсон дрожал от силы рыданий. — Пожалуйста… я чуть не потеряла его однажды…

Тихие слезы катились по моим щекам.

— Боритесь. За него. За вас обоих.

— Полиция Сидар-Ридж.

Я узнала голос Нэша в трубке.

Миссис Питерсон разрыдалась еще сильнее:

— Помогите ему… пожалуйста, помогите.

Сквозь помехи прорезались приглушенные команды: «Чисто», и потом Нэш сказал прямо в ухо:

— Мы с ней, Рен.

— Х-хорошо, — и только тогда мой голос дрогнул. Стало легче, когда я поняла, что она в безопасности. Что у мистера Питерсона теперь есть шанс, ведь помощь уже рядом.

Я в полубессознательном состоянии сняла гарнитуру и положила трубку. Все вокруг словно заволокло дымкой, как на старом телевизоре с плохим сигналом.

Кто-то развернул мое кресло. Я не сразу смогла разглядеть лицо — только расплывшийся силуэт. Запах сказал все. Хвоя с теплой пряной ноткой.

Я не думала. Просто бросилась к Холту. Его руки сомкнулись вокруг меня. Я уже не понимала, плачу ли или просто дрожу, но он стал моей якорной точкой. Единственным, что удерживало меня здесь и сейчас.

Он держал меня крепко. И не отпускал.

19

Холт

Во мне горело желание просто поднять Рен на руки, бежать и не останавливаться. Она дрожала в моих объятиях. Я знал немного, только услышал, как по рации Лоусона, пока мы собирались спарринговать, прошел первый вызов.

Пострадавший от огнестрела.

Я сжал Рен крепче. Как она вообще выдерживает эту работу? Каждый день рискует снова оказаться лицом к лицу с самым страшным моментом своей жизни.

Она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь вырваться. Мне стоило огромных усилий отпустить ее.

Рен пыталась выровнять дыхание. Ее губы беззвучно шевелились, и я понял — она считает. Вдох на два. Выдох на два.

— Прости, — хрипло выдохнула она.

Я нахмурился:

— Ты же знаешь, что тебе не нужно извиняться. Не передо мной.

Она несколько секунд смотрела на меня, и я видел, как она изо всех сил старается вернуть на место свою маску, ту самую, из холодного безразличия. Мне хотелось разодрать ее в клочья.

— Это был шок. Я не ожидала… — она вдохнула поглубже, — я не ожидала, что это будет мистер Питерсон.

Во мне мгновенно вспыхнула тревога — тот внутренний сигнал, отточенный за последнее десятилетие.

— Мне нужно вернуться к работе. Спасибо за… — она так и не закончила, словно это было слишком тяжело.

— Ты можешь взять минуту, чтобы перевести дух.

Ее глаза сверкнули:

— Нет. Не могу. Не в этой работе. Здесь нужна полная концентрация, вне зависимости от вызова.

Я сжал челюсти, но кивнул:

— Буду в спортзале, если понадоблюсь.

Потому что мне срочно нужно было хорошенько врезать по чему-нибудь.

Я нанес комбинацию джеб — хук, кросс по мешку. Капли пота летели на кожу грубой кожи каждый раз, когда я попадал. Но этого было мало. Мне нужно было что-то, что ударит в ответ.

Послышался тихий свист, и я резко обернулся. В зал вошел Нэш, а за ним Лоусон.

— Готовишься к драке с самим дьяволом? — усмехнулся Нэш.

Я снял со стены полотенце и вытер лицо и грудь.

Лоусон кинул мне бутылку воды:

— Парень на ресепшене сказал, что