Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Она резко останавливается. Переводит голову на склеп Рихардов – тот сияет былым величием и славой. Тьма прекрасно помнит своё удивление, когда увидела лицо некогда Верховной Ведьмы по человеческому телевизору; её живая шкурка сначала напрягла, но потом, поняв, что она совершенно не несёт опасности, насторожило другое – слишком красиво сложилась её история. Всё бы ничего, но автором выступила не Тьма. Кровавый Король, которому каким-то странным способом удалось оживить её. С этим Тьма разберётся позже. А потом разрушит жизнь Видара Гидеона Тейта Рихарда в мелкую крошку, также, как разрушила его замок.

Замок.

Тьма лихорадочно оборачивается в сторону величественного места, от витражей которого самодовольно отражалось солнце. Она лично разрушила Замок Ненависти. Тот, что сейчас самозабвенно бросал ей вызов.

Настороженно прислушивается – вокруг тишина, даже птицы не щебечут.

— Какого демона тут творится? — тихо произносит она сквозь зубы, двигаясь в сторону замка.

На едва заметную секунду её уверенность в собственных действиях исчезает. Что, если Верховная Ведьма – вовсе не жертва людского стечения обстоятельств? Что если она всё помнит? Могла ли она восстановить разруху Первой Тэрры?

— Ты меня не переиграешь. Нет. Я сделаю так, что ты сдохнешь, а только потом вернусь сюда. Ты не сможешь мешать мне вечно!

Тьма резко разворачивается, несясь в сторону портала, не замечая, что несколько зрителей всё же наблюдают за ней: тринадцать чёрных воронов затаились в переплетениях ветвей плакучей ивы у склепа, а фигура в тёмном капюшоне внимательно следит из-за живой изгороди у королевского сада.

Прежде чем вернуться в мир людей, волосы снова обретают привычный древесный цвет, что принадлежит герцогине Кристайн Дайане Дивуар.

Тьма разворачивается к двум витиеватым колоннам, на которых рунами высечено название Первой Тэрры, а между – тянутся нити магии, переливаясь всеми оттенками зелёного. Она прикладывает ладони к лепнине, чувствуя, как та изнутри заходится трещинами. Несколько секунд, и нити окрашиваются в чёрный цвет, колонны и вовсе трещат изнутри, пока камни не разлетаются в разные стороны.

— Твой ход следующий, — хмыкает Тьма, рассматривая остатки от портала в Тэрру. — Надеюсь, пошагаешь ты в сторону могилы. Хоть раз умри, как полагается, Эсфирь Лунарель Рихард.

Она проводит руками по лицу, впуская сознание Кристайн к своему. Герцогиня с сомнением осматривает руины, оставшиеся от «двери» домой.

— Как мы попадём обратно, моя госпожа? — тихо спрашивает Кристайн.

«Есть ещё четыре «двери», моя милая Трикси. Четыре. А эту мы оставим, как подарок, для Верховной», — отзывается внутри Тьма.

— Я видела её, моя госпожа. Как она оказалась жива? Хотя то, что от неё осталось – нельзя называть «живым»…

«Хороший вопрос, на которой у меня пока нет ответа. Наверное, твой Видар нашёл лазейку, чтобы воскресить её, хотя я и не понимаю, как именно он это провернул, но, что интереснее – как ей удалось выбраться из могилы? Кто ей помог?»

— Это всё пустое, моя госпожа. Без Видара она загнётся в считанные месяцы. А он её больше не увидит, поверьте мне. К нашему возвращению он станет Вашим идеальным подданным, моя госпожа.

[1] Плоскоклеточный рак легкого – гистологический тип бронхопульмонального рака, возникающий в результате плоскоклеточной метаплазии бронхиального эпителия. Клинические проявления зависят от локализации опухоли (центральный или периферический рак легкого). Заболевание может протекать с кашлем, кровохарканьем, болью в груди, одышкой, пневмонией, плевритом, общей слабостью, метастазированием. Рак легкого диагностируется по данным рентгена, томографии, бронхоскопии; морфологическая диагностика основывается на результатах цитологического и гистологического анализа бронхоальвеолярных смывов, биоптатов. Лечение плоскоклеточного рака легкого – хирургическое и/или химиолучевое.

7

Четыре с половиной года спустя, Нью-Йорк

Всё, что происходило с Гидеоном, а именно – его жизнь, считалось событием, наполненным чудом. Иначе он не мог объяснить, по какой причине всё ещё дышит, передвигается, работает, да даже курит, в конце концов!

Полтора года назад стадия болезни проскочила на ступень с пометкой – «третья». И всё бы ничего, если бы по всем человеческим показателям он не должен был отойти в мир иной спустя семь-восемь месяцев после подтверждения диагноза.

Гидеон стал нервным, озлобленным, что-то постоянно зудело в грудной клетке, делая его раздражительным и вечно-уставшим. Перед Кристайн ссылался то на усталость из-за работы, то на головные боли, то на плохое настроение. Он сменил несколько клиник в Нью-Йорке, заимев славу главного врача с дурным и взрывным характером, но при этом – его результативность поражала. Уволившись с очередной клиники – сразу же раздавались звонки на приём в другую. Так он и получил должность главного врача в клинике при Стоуни-Брукском университете. Конечно, это имело свои подводные камни: вместе с престижем он вляпался в несколько курсов студентов, чтобы обучить их врачебной виртуозности.

Последний месяц Гидеон усердно готовился принять должность и даже успел провести пару лекций по психиатрии. Хотя «провести пару лекций» нужно понимать, как «отчитать студентов даже за незаинтересованный кивок головой».

Заработная плата, вечная занятость, статусная должность – всё это интересовало и подпитывало эго Гидеона, но не нравилось одному единственному человеку – Трикси. Прежние его клиники она принимала радушно и даже радостно, но, узнав об этой, словно с катушек слетела, не переставая вбивать в голову идеи об увольнении. Гидеон отмахивался.

Он давно закрыл глаза на Трикси. По началу, может, и мучился, что не является идеальным парнем, что рушит их отношения, а потом... словно осознал: отношениями их взаимодействия не назвать, вряд ли сон в одной кровати, отвернувшись друг от друга подходит под громкое определение. Сожительство – да. Про сексуальную жизнь Гидеон и вовсе не мог вспомнить: была ли она вообще? Казалось, он только работал и целовал её в щеку перед уходом на работу.

Единственной, кому удавалось будить в нём вихрь эмоций – была его галлюцинация, следовавшая за ним по пятам на протяжении долгих лет. Когда Гидеон с холодной головой осознал, что болен по всем параметрам, стало легче в отношении собственного глюка. А переводя на более понятный нам язык, он влюбился в несуществующую девушку, имени которой не знал до сих пор. Ему нравилось в ней всё: несносный характер, острый язык, невероятные разноцветные глаза, яркие кучерявые волосы, вся она.

Трикси замечала, как часто он разговаривает сам с собой, но как