Подводное течение - Али Стайлз

— Ты можешь оказать мне услугу? — В этих словах гораздо больше доброжелательности, чем я чувствую. Я даже не могу смотреть ей в лицо. Я не обязан. Я чувствую исходящий от нее зловещий восторг.

— Для тебя все, что угодно, детка, — воркует она, фальшиво растягивая слова, и знает, что это разозлит меня. Она также знает, что я должен это принять. Я должен принять все, что она бросит в меня прямо сейчас.

Моя челюсть сжимается, когда я сдерживаю свой гнев.

— Стой за дверью в подвал, пока Эйб не вернется, и убедись, что никто не спустится.

Ее улыбка становится шире и пронзает меня. И ее взгляд тоже.

— Хммм… Я могла бы это сделать, — говорит она, обводя пальцем нижнюю губу и открыто изучая меня.

Я делаю глубокий вдох.

— Чего ты хочешь? И нет, я не буду трахать тебя за это.

— За это? Так это значит... — Ее улыбка становится порочной, и я скриплю зубами.

— Скарлетт, пожалуйста. У меня нет времени на игры. Просто скажи мне, чего ты хочешь.

— Почему ты всегда и во всем ведешь себя как осел? — она скулит, скрещивая руки на груди.

— Скарлетт!

— Прекрасно. Поужинаем сегодня вечером. Наедине. В моей комнате.

Ледяной холод пробегает по мне, когда я взвешиваю свои варианты. Какие варианты? Я оглядываюсь на стопки наличных, которые я разложил, чтобы все выглядело так, будто только что сорвалась крупная сделка. Я даже нашел время рассортировать счета и разложить вещевые мешки в убедительных пропорциях на случай, если Хартфорды внимательно изучат фотографии. Даже если бы я был готов вернуть все это обратно и начать сначала позже, был шанс, что меня бы увидели, когда я собирал вещи. Потребовалась вечность, чтобы вытащить все это дерьмо из сейфа. Мне дали разрешение на постановку, чтобы не попасться, как дилетанту.

— Ладно, — ворчу я. — Хотя бы поужинать.

Я встречаю ее взгляд с предупреждением, и ее ответный взгляд вызывает во мне волну отвращения.

— Дай мне знать, когда закончишь, — напевает она приторно сладким голосом, направляясь к лестнице.

Эйб — гребаный покойник.

Закончив свою фотосессию и аккуратно вернув каждую купюру туда, откуда я ее взял, я нахожу Меррика в военной комнате, чтобы он рассмотрел снимки.

— Эти четыре, — говорит он.

Я согласен. Сфотографировано так, что прибыль кажется огромной, чего мы и добиваемся. На самом деле я объединил все, что у нас было под рукой, чтобы все выглядело так, будто сорвалась одна транзакция. Заначка представляет собой месячный доход. Мы никогда не заключали такой крупной сделки. Это опасно и рискованно и потребует участия в операции, в несколько раз превышающей нашу по размерам.

Операция, подобная картелю «Ред лиф».

МакАртур любит щеголять связью, на налаживание которой я потратил полтора года, но я сомневаюсь, что у него когда-нибудь хватит смелости ею воспользоваться. Большие деньги означают большие штрафы, если что-то пойдет не так, а в глубине души МакАртур трус. Злость не делает вас храбрым; она заставляет вас охотно эксплуатировать тех, кто ею является.

Однако мы хотим, чтобы Хартфорды думали, что мы — большие молодцы.

— Эй, насчет того, что произошло в пентхаусе, — тихо говорит Меррик.

Я сжимаю челюсть и засовываю телефон обратно в карман.

— Все в порядке.

— Это была полная чушь.

Я поднимаю на него взгляд, удивленный его искренностью.

— Ты только и делал, что доказывал свою правоту снова и снова. Ты заслуживал лучшего. — Его глаза смотрят в мои с пониманием, которого я никогда раньше от него не получал. Своего рода братство. Может быть, теперь мы братья. Травма связывает сильнее, чем кровь, и все наши отношения были выкованы насилием.

— Я просто рад, что Патрик оказался настолько глуп, что использовал нашу собственную технологию, — бормочу я, чтобы отвлечься.

Брат ты мне или нет, но меня не интересуют сентиментальные моменты с Мерриком, и я уверен, что его тоже.

Настороженный взгляд, которым он обводит комнату, подтверждает мои опасения. Это о чем-то другом.

— Он был не настолько глуп, — шепчет Меррик, наклоняясь ближе.

Мой желудок сжимается от его безмолвного послания.

— Что ты хочешь сказать?

Меррик еще раз нервно оглядывает пустой номер, прежде чем дернуть меня за рукав и притянуть к себе за ухо.

— Его подставили. Вас обоих подставили, — говорит он.

Знакомый гнев закипает во мне.

— Скарлетт?

Он качает головой.

— Больше.

— МакАртур? — Когда он не отвечает, я чувствую тошноту. — Расскажи мне.

Он напрягается и изучает дверь.

— Меррик! Что, черт возьми, происходит? Скажи это, — шиплю я.

От его быстрого взгляда на дверь меня пробирает дрожь.

— Я подсунул устройство тебе, а не Патрик. В тот момент он просто вел себя как ревнивый, злорадствующий мудак. Он понятия не имел, что собирается взять вину на себя. МакАртур заказал убийство, а Скарлетт помогла. Рики и Стоун были свидетелями, которые продавали ложь. МакАртур хотел убрать Патрика с дороги, в то же время крепко держа тебя под каблуком.

— Я уже принадлежу ему. Чего еще он мог от меня хотеть?

— Не будь наивным, Шоу. Ты должен был это предвидеть.

— Предвидеть что? Он уже забрал у меня все.

— Не все.

— А что там еще есть?

— Твоя кровь.

Холодный пот выступает на моем теле. Моя кровь?

Есть несколько интерпретаций этого утверждения. Ни одно из них не ослабит внезапного давления в моей груди.

Меррик выдыхает.

— Не могу поверить, что говорю это, но если ты когда-нибудь думал о том, чтобы снова сбежать? Сейчас самое время.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Это говорит человек, который несколько дней пытал меня, чтобы доказать, что я не могу сбежать.

Он, должно быть, прочел мое замешательство, и я снова поражаюсь нехарактерной озабоченности в его поведении.

— Он готов, Шоу. Он собирается силой ввести тебя в семью и активировать твою связь с «Ред лиф». Это действительно то, в чем суть Андертоу.

11

УВЕЧЬЕ ВНУТРИ

Несмотря на его убедительную игру, я не могу поверить Меррику на слово. В этом нет ничего личного. Я никому не могу доверять. У меня нет причин предполагать, что он лжет, но есть также вероятность, что он пытается манипулировать мной в своих собственных целях. В любом случае, я все равно должен исходить из предположения, что он говорит правду, как для того, чтобы сохранить лицо перед ним, так и для того,