Дорогой Дуэйн, с любовью - Элиза Гордон

— Почему ты вообще здесь?

— Ну, во-первых, твое письмо. Это выглядело важным. — Он роется в кармане. — И ключ от твоей квартиры. Я не хотел, чтобы ты чувствовала необходимость в замене замков.

Теперь, когда он это сказал, я чувствую, что мне следует сменить замки.

— Ты последовал за мной сюда, чтобы передать мне письмо и ключ? Ты мог бы отправить их по почте.

— Так было быстрее, — говорит он. — Брось, Дени в будущем мы будем сталкиваться, и будет странно, если мы не останемся друзьями.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты нарушил договор.

— Я не спал с ней, если это то, из-за чего ты злишься.

— Нет, отправлять кому-то по электронной почте фотографию своего пениса гораздо менее оскорбительно. Если ты готов это сделать, то чем, черт возьми, еще ты занимаешься, о чем мне не рассказываешь? — Я понижаю голос и подхожу ближе. — У нас была сделка. Никаких венерических заболеваний, помнишь?

— Я чист! Это то, о чем ты беспокоишься?

— Это бессмысленно. Не мог бы ты сейчас уйти, пожалуйста?

— Дени... — Он тянется к моему запястью, и я отдергиваю его.

— Не прикасайся ко мне. — Получилось достаточно громко, чтобы привлечь внимание других посетителей спортзала.

В этот момент Минотавр бочком подходит к моей стороне скамьи для гирь.

— Привет, Даниэла, как дела?

— Она сейчас занята, чувак, — говорит Тревор, расправляя плечи и выпячивая грудь. Что очень забавно, потому что Минотавр все еще перевешивает Тревора по меньшей мере на сотню фунтов. Это как Скала, стоящая рядом с Кристианом Бэйлом, когда Бэйл сбросил весь этот вес ради того фильма, в котором он снимался, когда он... сбросил весь этот вес.

— Я думаю, что Даниэла не заинтересована в разговоре с тобой прямо сейчас. Итак, ты можешь либо уйти, либо я могу показать тебе на дверь, — говорит Минотавр. Его глаза больше не выглядят дружелюбными.

Короткий смешок Тревора указывает на то, что он напуган — я знаю его характер — я также знаю, что он знает свои пределы. Он не пойдет против кого-то намного большего... или пойдет?

— Это твой новый тупоголовый парень из спортзала, Дени? Черт возьми, ты быстро оправилась.

Минотавр ухмыляется, но это не ухмылка типа «Эй, чувак, это было забавно, ха-ха-ха»; это больше похоже на ухмылку шимпанзе, который проявляет агрессию прямо перед тем, как оторвать тебе руки и забить до смерти окровавленными конечностями.

Тревор, похоже, не понимает, что он играет со своей собственной смертью.

— А вот и самое интересное, — говорит он, роясь в кармане куртки. Он показывает только что отпечатанное удостоверение члена клуба. — Я записался сюда. На самом деле, я не только записался в этот спортзал, я участвую в большом мероприятии, которое спонсирует твой парень из кино. Таким образом, когда я получу эту второстепенную роль, я могу быть уверен, что Скала узнает, что ты чокнутая, одержимая фанатка, и он должен опасаться тебя на уровне судебного приказа.

— Почему? Зачем ты это делаешь? — Я знаю, почему он это делает. Потому что он терпеть не может, когда я делаю что-то лучше, чем он. И поскольку он уже в лучшей форме, если он победит меня, он может тыкать мне этим в лицо каждый раз, когда я его увижу, что будет часто, если я продолжу выступать на III этапе. (Вот почему режиссеры всегда предупреждают нас не связываться с другими театральными деятелями. Вздох).

— Почему нет? Я люблю больных детей так же сильно, как и любой другой парень.

Минотавр недоуменно приподнимает бровь.

— У тебя никогда не было оригинальной мысли в голове, — говорю я. Но прежде, чем Тревор успевает нанести ответный удар, Минотавр перепрыгивает через скамью — очень проворно для тела размером с серебристую гориллу, — и оказывается так близко к носу Тревора, что тот вздрагивает, как детсадовец, который вот-вот потеряет свою банку с мыльными пузырьками.

— Послушай, малыш, меня не волнует, что, черт возьми, ты делаешь, когда дрочишь в своей машине возле «Chuck E. Cheese», но Даниэла — моя подруга, а никто. не. обижает. моих. друзей. — Каждый такт в этой фразе подчеркивается мясистым пальцем Минотавра, тычущим в тощую грудь Тревора. Это определенно оставит след. — Держись подальше от нее и от меня. Понял?

Марко появляется снова, как по волшебству, протискиваясь между Минотавром и Тревором, который только сейчас отступает назад, с самодовольным выражением на лице поправляя куртку, его бледное лицо покрыто пятнами страха.

— У нас какие-то проблемы, джентльмены? — говорит Марко. — Дени, с тобой все в порядке?

— Тревор как раз собирался уходить. Он пристает ко мне, и Минотавр вмешался, чтобы разрядить обстановку.

Тревор смотрит на Марко и оценивает его.

— Надеюсь, ты лучший тренер, которого можно купить за деньги. С этой справиться непросто, — съязвил он, кивая на меня. — Лучше бы тебе сократить количество кленовых пончиков, Дени. Увидимся на соревновании.

Он разворачивается на пятках и направляется к двери, вероятно, как раз вовремя. Гнев исходит от Минотавра, как тепло от зажженных свечей на День РожДения.

Как только за ним закрывается входная дверь, я падаю на скамью. Тяжелая рука Минотавра на мгновение ложится мне на плечо. Когда я поднимаю на него взгляд и одними губами произношу «Спасибо», мои глаза горят, когда он подставляет свой широкий кулак для удара, а затем возвращается к своей тренировке.

Марко, однако, садится рядом со мной, слегка кладя руку на мои сгорбленные плечи.

— Я так понимаю, это и есть тот самый не-парень?

Я киваю. У меня слишком сдавило горло, чтобы говорить.

— Если его присутствие в спортзале доставит тебе дискомфорт, мы можем полностью аннулировать его членство. Ты пришла первой, а у нас в «Фитнес Голливуд» строгая политика — никаких преследователей, — говорит он. Шутит? — Со всей серьезностью, если он войдет и скажет тебе еще хоть слово, мы вышвырнем его вон. Он может тренироваться и в другом месте.

Марко встает и задумчиво отрывает бумажное полотенце от рулона на ближайшей стойке — у меня течет из носа.

— И не слушай эту чушь. Честно говоря, этот парень — полный придурок. У тебя все отлично получается. — Он снова садится и прижимается своим плечом к моему. — Мы собираемся продолжать усердно тренироваться, и тогда ты сможешь доказать себе, что ты стоишь большего — что ты намного лучше этого придурка. Но ты итак знаешь это, верно? — Он улыбается, и я вынуждена смотреть на него несмотря на то, что у меня отвратительный нос и по каждой щеке, вероятно, текут