Шепот багряной луны - Мия Флор

— Хм… — задумывается главарь. — Если ты пробовала его убить, то почему сама до сих пор жива?

Я нервно сглатываю. Ах да, точно…

— Не знаю, — выдаю ошарашенно на выдохе. — Что они сделают со мной, если узнают, что я его невеста? Хотя вряд ли они вообще понимают, что это значит.

Съёживаюсь в комок.

— Подумай лучше… Может, ты плохо старалась? — зло ухмыляется босс.

— Я… я правда не знаю, — лепечу, дрожа, в то время как бандит заносит руку для ещё одного удара.

Вибрирует телефон в кармане босса, и он поднимает руку, останавливая удар. Повисает молчание. Мужчина берёт в руки телефон, подозрительно сощуривается, разглядывая дисплей, и нажимает кнопку пальцем с огромным перстнем.

Из трубки доносится хрип, визг и другие неприятные звуки. Присутствующие заметно напрягаются. Мужчина с дымящей трубкой в зубах пытается сохранить самообладание, но я вижу, как на его лице появляется больше морщин с каждой секундой.

— Босс… босс… девчонка… — раздаётся хриплый голос, слышится хруст, и повисает молчание.

— Где. Моя. Жена? — я узнаю чёткий, но холодный голос Карраса.

У меня не остается сомнений, что он уже в курсе моего исчезновения и знает, кто это организовал. Он уже нашел кого-то из подчиненных этого босса и первым вышел на связь через телефон только что… убитого человека.

Главарь переглядывается с бандитом, а потом упирает взглядом в меня.

Я перестаю дышать. Они меня точно в живых не оставят.

— Я вижу, ты зол, Риччи. Успокойся, — ядовито и медленно выдавливает главарь. — Она у нас. Цела и невредима. Однако… если ты убьёшь ещё кого-то из наших, я начну посылать тебе её по кусочку.

Я нервно сглатываю. Мужчина не шутит.

— Я хочу с ней поговорить, — доносится знакомый голос.

Главарь делает знак бандиту. В мои волосы вцепляется чья-то рука и волочит меня к креслу, на котором сидит босс. Я могла бы дойти сама, но похоже, что убийство в прямом эфире разозлило бандитов, и теперь они жаждут причинить мне боль. А ещё они явно поняли, что для Риччи я важна и он будет меня искать… В сердце просыпается надежда, но если это и произойдет, Каррас не оставит от них даже капли крови…

Мне суют трубку под ухо и пинают ногой, как провинившегося пса.

— Я… здесь, — говорю, чувствуя на себе пристальные взгляды мужчин.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Каррас.

Он серьёзно? Фигово.

— Так себе, — выдавливаю, унимая просящийся наружу всхлип. Не буду я плакать при этих бандитах.

— Ты ранена, — говорит он, словно почувствовав меня.

Я слизываю кровь с губ. Да, всё плохо. Я в полной заднице. Хочется заорать Каррасу, чтобы пришёл и забрал меня и что я впредь буду паинькой.

Бандит поднимает на меня дуло пистолета.

— Нет… все в порядке, — выдаю я.

А ведь я могла бы сейчас что-то еще ему подсказать, намекнуть где я нахожусь… Однако мозг в таком оцепенении, что я не в состоянии что-либо придумать.

— Я чувствую твою кровь, Пикколина. Не ври мне, — прохрипел он.

Он… чувствует? Что?!

— Всё в порядке, — тихо повторяю, смотря в глаза бандиту с гнилыми зубами, едва сдерживая слёзы.

Мужчина забирает телефон и передаёт боссу.

— Если тебе дорога твоя женушка, — медленно выговаривает он, словно делает одолжение Риччи, — мы будем ждать тебя у заброшенного моста у источника Су Горрос сегодня вечером в девять.

Повисает такое молчание, что я слышу, как Каррас первым кладёт трубку. Он ничего не говорит, не обещает прийти, выпотрошить этих ублюдков…

Неужели, он слился? Или если меня убьют, то у него, как у гиганта, появится смысл мстить всему злу на этой гребаной земле?!

Я быстро моргаю, ощущая слёзы на щеках. В этот момент как никогда хотелось услышать: «Я приду за тобой». Но в ответ — пустота, неизвестность, не обещающая ничего, кроме боли, страха и мучений. Меня сейчас уже могут бросить свиньям!

Как будто услышав мои мысли, босс переводит на меня жуткий взгляд.

— У тебя час, чтобы придумать, как убить Риччи. Будь убедительна и оригинальна, — цедит он, и желудок сжимается в спазме. — Заприте её в хлеве. Пока не кормите свиней.

Мне хочется упасть на пол и выреветь все накопившиеся слёзы, но меня подхватывают под мышки и выносят из душной провонявшей дымом хибары.

38

Меня забрасывают в хлев.

Здесь довольно темно; из освещения и вентиляции — маленькое окно с решёткой, в которое разве что можно просунуть руку. А ещё здесь дурно, до тошноты, воняет экскрементами, потом и гнилью.

— Думай, шлюшка. Через час я приду. — бросает бандит.

Я отползаю в угол по грязной соломе, пока за мной защёлкивают дверь.

Хочется хотя бы дыхание успокоить, но от запаха тошнит, и голова кружится. Я делаю маленькие вдохи и выдохи — и вздрагиваю, заметив движение в углу.

Приглядываюсь.

Я не одна.

Раздаются тихие всхлипы.

Две молодые девушки, примерно моего возраста, жмутся друг к другу. Их одежда пропитана грязью, волосы висят паклями, на лицах — ссадины.

— Кто вы? — спрашиваю я.

Одна из них поднимает на меня голубые, удивительно чистые глаза. Их видно даже в полутьме. Её ухо кое-как забинтовано, а ткань пропитана свежей кровью.

— Эстер, — шепчет она еле слышно и показывает на другую. — Сандра. Моя сестра. Мы здесь… уже семь дней.

Когда она произносит последнее, глаза становятся влажными.

Если за семь дней за них не заплатили выкуп и не вытащили — значит, дело плохо.

Я окидываю взглядом бледную Сандру: её глаза прикрыты, словно даже моргание даётся ей с трудом. Замечаю, что у неё забинтована рука и… не хватает мизинца.

— Лина, — представляюсь я, ощущая полнейшее отвращение к себе самой.

Я всё это заслуживаю.

Отец причастен к этому.

Сколько таких девчонок было похищено ради выкупа? И скольких выкупили?

Беда в том, что в Италии, как только заявляешь в полицию о похищении, — счета семьи блокируют, чтобы не позволить финансировать преступные группировки.

Жестокая мера пресечения, которая обрекает жертв на смерть сразу, как только семья ищет помощи у полиции.

Если девушек ещё не выкупили — то всё очень критично.

И я… я причастна к этому, потому что мой отец участвовал и организовывал весь этот кошмар.

Я крепко сжимаю зубы, ощущая тягучую вину внутри. Нет, я точно заслужила смерти.

Ну что, папочка, смотри, любуйся.

Сестра Риччи… Больно подумать о том, что она пережила. Видя этих девушек и понимая, что таких было много, я начинаю понимать его