Мужчины свои и чужие - Кэти Келли

– Ну да, – перебил Дэнни, – Мел завела себе бойфренда.

– Ничего подобного! – закричала Мел.

– Нет, завела, – настаивал Дэнни, больше напоминаю­щий четырнадцатилетних сестер-близнецов, чем девятнадца­тилетнего парня. Точнее, он напоминал Мел. Эбби, наобо­рот, так повзрослела, что казалось, ей скоро будет сорок.

– Неправда! И я не это собиралась сказать! – возмути­лась Мел.

– Прекратите! – вмешалась Лиони.

Она надеялась, что удастся отъехать хоть на милю от аэропорта, прежде чем они начнут свою обязательную ссору. Дэнни и Мел заводили друг друга с пол-оборота. Уж очень они были похожи. Зато Эбби была вся в отца – задумчивая и печальная. Полная противоположность брату и сестре. Лю­бимой фразой четырехлетней Мел было: я хочу мячик Дэн­ни, машинку Дэнни, стакан Дэнни и так далее. Она хотела все, что принадлежало брату. И он, хотя ему уже исполни­лось девять, был точно таким же. Любимый плюшевый мед­ведь Мел, без которого она отказывалась ложиться спать, од­нажды был спрятан Дэнни так ловко, что Лиони разыскала его только после трех ужасных бессонных ночей.

На этот раз спор закончился довольно быстро, потому что Дэнни надел наушники и занялся своим новым дискоме-ном. Лиони поежилась, подумав, сколько может стоить эта игрушка. Несколько сот долларов, не меньше. Рей не иначе как завел себе монетный двор!

– Так сказать ей? – прошептала Эбби Мел.

– Да. – Теперь Мел надулась. Самая красивая из детей Лиони, она даже дулась прелестно.

– Что сказать? – спросила Лиони, умирая от любопыт­ства.

– Это про папу… – начала Эбби.

Мел не смогла сдержаться и перебила ее.

– Он женится! – воскликнула она. – На Флисс. Она просто душка, на лыжах катается, и нас всех зимой пригласи­ли в Колорадо. И на свадьбу тоже. Она пообещала сшить нам платья. Я хочу коротенькое и высокие сапоги…

Мел заткнулась, получив от сестры толчок в бок.

– Я знаю, для тебя это неожиданность, мам, – сказала более тактичная Эбби. Она была мудрой не по годам и пони­мала, что вряд ли такие новости обрадуют мать.

«Неожиданность!» – подумала Лиони, пытаясь сосредо­точиться на дороге. Это еще слабо сказано. Рей снова женит­ся… Она не могла этого принять. Она сидит тут одна, ника­ких романов и перспектив, а он, который так был подавлен и расстроен, когда они расходились десять лет назад, влюбился и собирается жениться.

В горле образовался комок, и она порадовалась, что ря­дом с ней сидит Дэнни, ненаблюдательный Дэнни, который в данный момент к тому же погружен в музыку. Вниматель­ная Эбби наверняка бы заметила, что глаза матери наполни­лись слезами.

– Ну, – умудрилась она выговорить, – это замечатель­но. И когда же свадьба?

– В январе, – мечтательно сказала Мел, представив себе прозрачный шелк, чуть прикрывающий интимные места, длинные ноги в сапогах выше колена и инфаркты у всех по­жилых мужиков. – У семьи Флисс коттедж в Колорадо, вот они и задумали устроить зимнюю свадьбу на снегу. Ты толь­ко представь! Эта выскочка Дебора Мэлони сразу заткнется и перестанет хвастаться своими каникулами. Этой толстой корове кажется, что поездка во Францию – предел мечта­ний. Пусть поцелует меня в задницу!

– Мелани! – Лиони едва избежала столкновения с ли­хим водителем автобуса и бросила гневный взгляд на дочь в зеркало заднего обзора. – Если ты набралась такой лексики во время каникул, ты никуда больше не поедешь. В нашем доме не произносят скверных слов.

Мел отбросила с лица длинные темные волосы, намор­щила идеальный носик и пробормотала себе под нос:

– Остынь.

– Я слышала, – сурово сказала Лиони.

– Да ну, мам! – заныла Мел, решив не рисковать воз­можностью поехать на свадьбу. – Прости. Но это же не ругательство. В Бостоне люди постоянно так говорят. Вот в Ирландии, например, все постоянно говорят «блин» – и ничего. Все папины друзья думают, что мы даже говорим «супер-блин-маркет».

– Мел! – прошипела Эбби.

– Ничего подобного. Мы не произносим это слово по­стоянно, и я не желаю слышать его от тебя, поняла? – ог­рызнулась Лиони, удивляясь, почему воссоединение семьи прошло совсем не так, как она мечтала. Никаких объятий и «Мамочка, мы так скучали, мы никуда больше не поедем». Один ребенок за две недели стал американкой и ждет не до­ждется, когда можно будет снова увидеть возлюбленную отца, другой погружен в музыку, ему не до объятий. Только милая и добрая Эбби вроде бы рада оказаться дома.

– Расскажи мне о замечательном парне, с которым ты не встречалась, – попросила Лиони, пытаясь сменить тему.

Обе девочки захихикали.

– Его зовут Брэд, – охотно объяснила Эбби. – Ему шестнадцать, высокий, натуральный блондин, ездит на джи­пе. По уши влюбился в Мел. Он нас обеих приглашал на пиццу.

– Брэд, надо же… – протянула Лиони с фальшивой улыбкой, хотя на душе было неспокойно.

Шестнадцатилетний парень со своей собственной маши­ной встречается с ее маленькой девочкой! Мелани всего четыр­надцать – правда, довольно продвинутые четырнадцать, – но все равно только четырнадцать. Какого черта Рей думает? На нее могли напасть, изнасиловать, да все что угодно!

– Его родители – папины друзья, и мы очень рано вер­нулись, – добавила Эбби. – Папа сказал, что убьет Брэда, если мы задержимся больше чем на полтора часа, а пиццерия находится совсем рядом.

– Да мне он не особенно интересен, – небрежно замети­ла Мел. – Слишком инфантилен, на мой вкус.

– Ничего подобного! – возразила Эбби и добавила нере­шительно: – Он – просто прелесть.

«Мне бы хотелось, чтобы он влюбился в меня, а не в Мел», – таков был явный подтекст.

Лиони сразу стало жалко свою горячо любимую дочку, которая внешне была очень похожа на нее. Эбби не отлича­лась естественной прелестью сестры. Высокая и крупная, как мать, она обладала волосами такого же мышиного цвета, как у Лиони, пока она их не высветлила, и таким же круглым добродушным лицом, которое оживляли лишь необыкновен­но яркие глаза, тоже унаследованные у матери.

Лиони обожала дочку и умела разглядеть в ее лице и кра­соту, и силу характера. Но четырнадцатилетним девочкам плевать на силу характера, им хочется выглядеть потрясаю­щими красотками, как кинозвезды, чтобы мальчишки шта­белями ложились у их ног. У Мел это получалось, у Эбби нет. И мать ничего не могла здесь поделать. Как только машина остановилась возле дома, девочки выскочили из нее и кину­лись к своим любимым животным.

– Пенни! – хором закричали они, когда бабушка откры­ла дверь, и Пенни в полном восторге вырвалась наружу, как тигр из клетки.

Образовалась куча-мала, где каждый пытался покрепче обнять Пенни, чтобы доказать, что именно его она больше всех любит. Кловер, с типичным для кошек безразличием, Презрительно осмотрела всю эту возню, задрала хвост и гордо удалилась в сад.