Запретная любовь - Карен Робардс

Лишь в середине ноября, почти через месяц после того, как Меган покинула Маамз-Кросс-Корт, Джастин вернулся в Лондон. Было холодно и сыро, когда кони графа несли его двуколку по булыжным мостовым города. Джастину больше всего хотелось поскорее оказаться дома, сесть у камина, пообедать и выпить бутылочку своего лучшего портвейна. Путешествие заняло у графа несколько дней – он никогда в жизни не ездил так медленно, но из-за больной ноги, которую все еще надо было перевязывать, хотя шину с нее и сняли неделю назад, Джастину приходилось делать частые остановки. Доктор Райан был крайне недоволен решимостью непоседливого пациента пуститься в столь долгое путешествие в двуколке, да еще без кучера; он уговаривал графа ехать в крытом экипаже, но тот был глух к советам врача. Джастину до смерти надоело выполнять нудные предписания доктора, к тому же он терпеть не мог ездить в экипажах, которыми правит кто-то другой.

Уэстон-Хаус – внушительный четырехэтажный особняк, который в течение последнего столетия служил городской резиденцией графов Уэстон, – был расположен на аристократической площади Гросвенор-сквер. Когда Джастин подъехал к площади, она была почти безлюдна. Был уже десятый час, газовые фонари, освещавшие середину Гросвенор-сквер, оставляли ее углы в зловещей тьме. Впрочем, граф и не обратил на это внимания, останавливая лошадей перед домом номер 14; он думал лишь о том, что вот-вот увидит Меган.

Тяжелая деревянная дверь, покрытая причудливой резьбой, открылась словно по волшебству, и навстречу хозяину поспешил лакей в ливрее. Управляющий Эймс, одетый в строгий черный сюртук, застыл как изваяние в дверном проеме. Сзади его фигуру освещал канделябр.

– Отведи лошадей в конюшню, – бросил граф лакею и, не дождавшись непременного «Слушаюсь, сэр», стал подниматься по ведущей в дом лестнице.

– Добрый вечер, милорд, – степенно промолвил Эймс. У управляющего был такой вид, словно граф отсутствовал не три месяца, а каких-нибудь пятнадцать минут.

– Я хочу, чтобы мне немедленно подали обед в кабинет, – велел Джастин, отдавая Эймсу шляпу и плащ. Невозмутимо взяв одежду господина, управляющий передал ее лакею, мгновенно возникшему у него за спиной.

– Хорошо, милорд.

– И принесите бутылку портвейна, – добавил граф.

– Слушаюсь, милорд.

Джастин отвернулся, собираясь направиться по длинному, покрытому ковром коридору, ведущему в его кабинет в задней части особняка. Но, внезапно остановившись, он спросил:

– А дамы дома? Впрочем, меня интересует не графиня, а моя воспитанница, – уточнил он.

– Нет, милорд, – отвечал Эймс. – Обе дамы отправились на прием. Они собирались на бал к леди Кастельрей.

Джастин скривил губы.

– Понятно, – буркнул он. – Благодарю вас, Эймс. Ах да, а мистер Стэнтон?

– Кажется, он все еще здесь, милорд. Сейчас попрошу одну из горничных узнать. Если мистер Стэнтон окажется дома, следует ли мне предложить ему зайти к вам в кабинет?

– Да, благодарю вас, Эймс, – повторил граф. Едва улыбнувшись, он направился к своему кабинету.

Когда Чарльз осторожно постучал в дверь кабинета, Джастин уже сидел в уютном кресле перед камином. Обед был съеден лишь наполовину, зато бутылка портвейна оказалась опустошенной уже на три четверти. Граф улыбнулся секретарю, прослужившему у него уже двадцать лет. Стэнтон – крепко сбитый мужчина со светлыми волосами – был на несколько лет моложе графа. Улыбнувшись в ответ, он пожал графу руку.