Позови меня, любовь - Юджиния Райли

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, здешний чрезмерно влажный климат вредно сказывался на здоровье отца. Поэтому несколько месяцев назад они с матерью переехали в Нью-Мексико, где еще раньше поселилась на ранчо мужа моя сестра. — Жак вздохнул. — Я скучаю по родителям. Временами друзья и подруги мамы приглашают меня то на именины, то на официальный бал. Но это уже не то. Впрочем, я здесь посещаю достаточно светских сборищ. С другой стороны, отсутствие родителей дает мне больше… ну, скажем, больше свободы.

Белла удивилась:

— Взрослый мужчина вроде вас боится, что мамочка отчитает его за шумные приключения с хористками?

Жак расхохотался.

— Ну, думаю, мне лучше не комментировать твое замечание.

— Я тоже так думаю.

Оба замолчали — появился Пьер с черепаховым супом. Когда официант отошел, Жак спросил:

— А как тебе сегодняшняя репетиция? Понравилось?.

Отведав первую ложку черепахового супа, сдобренного чесноком, лавровым листом, тимьяном и гвоздикой, Белла небрежно произнесла:

— Репетиция как репетиция.

Ее слова заметно огорчили Лефевра. Он слегка нахмурился.

— Ты намерена остаться в труппе?

— Зачем вам знать? — дразнящим тоном сказала она. — Боитесь, что я улизну прежде, чем вы запишете меня в список своих побед?

Ложка Жака застыла на полпути ко рту. Однако слова девушки нисколько не уязвили его.

— Я взял за принцип знакомиться с каждой новенькой, которая поступает в хор. Что-то вроде эксперимента.

— Эксперимента?

Он кивнул, отправил ложку супа в рот и внимательно посмотрел Белле в глаза.

— Видишь ли, ma cherie, я ищу идеальную женщину, с которой я мог бы связать свою судьбу… в том числе и свою оперную судьбу. Она должна любить театр и работать в нем. И этой женщиной можешь оказаться ты.

Девушка поперхнулась вином.

— О, Жак, только не надо дурить мне голову этой мурой!

Он растерянно заморгал.

— My… мурой? Что такое мура?

— Я не желаю, мистер Лефевр, участвовать в ваших экспериментах, — отрезала Белла.

Нисколько не смущенный, Жак отпил вина из своего бокала и произнес с придыханием:

— Стало быть, к тебе надобно искать другой подход.

— — И вот еще что. Я имела несчастье видеть вас во время ваших поисков. — Тут ее голос задрожал от негодования. — Ясно, что ваши намерения далеки от чистых. Вы заняты банальным делом — пытаетесь совратить каждую встречную.

— Это не так! — запротестовал он. — Обычно мне достаточно одного поцелуя, чтобы понять — она это или не она.

— Только не говорите, что все ограничивается поцелуем!

— Да, поцелуем все не ограничивается, — простодушно кивнул Жак. Он наклонился в ее сторону и многозначительно сказал: — И уж точно, с тобой, Белла, одного поцелуя будет мало. Ты такая восхитительная, что у меня никогда не возникнет желания остановиться — никогда.

Щеки Беллы горели, сердце забилось сильнее. Она пыталась строго взглянуть на Жака, но его горящие глаза растапливали всю ее решимость.

— Опять я тебя немного пугаю, не так ли? — спросил он, глядя на нее почти сочувственно. — Я такой. Ничего с собой поделать не могу.

— Вам нравится пугать меня? — тихо вздохнула она.

— Нет. Однако я рад, что ты такая неприступная. В наш распущенный век у большинства девушек ни стыда, ни совести. Курят, пьют висни, как мужчины, а порой донимают меня нудными лекциями о необходимости предоставить женщинам избирательные права — полнейший бред! Белла от удивления приоткрыла рот.

— Да вы, оказывается, исповедуете мужской шовинизм!

— Что значит шовинизм? — спросил Жак, в отчаянии от очередного незнакомого слова.

— Ну, считаете женщин ниже мужчин и норовите их подавлять.

— Подавлять? — повторил он и замахал руками. — Какой вздор! Ma cherie, я люблю и уважаю женщин. Я всей душой за то, чтобы они были свободны, а не подавлены, как ты выражаешься! Просто я хочу видеть их женщинами. Эти театральные потаскушки… — Лефевр брезгливо тряхнул головой. —

— Они сами вешаются мне на шею.

— Вас надо пожалеть, бедняжку! — иронично промолвила Белла, сочувственно потрепав его по руке. — Только осталось упасть на спину и просить пощады у безжалостного врага!

На несколько секунд Жак смешался, затем тут же пришел в себя:

— Да как же ты не понимаешь! Ты же совсем другая! Белла, мне нравится ухаживать за тобой по всем правилам. И я мечтаю заключить тебя в свои объятия и успокоить все твои страхи.

Девушка не могла сразу найтись с ответом — его прочувствованные слова сразили ее. Он попал в самую точку.

— О каких страхах вы говорите? — спросила она, нервно передернув плечами.

— Ах, Белла разве ты можешь сказать, глядя мне в глаза, что тебя не снедает постоянно какое-то беспокойство?

Она хотела сделать именно то, что он считал невозможным, — сказать «нет», смело глядя ему в глаза. Однако сила его проницательности убивала ее. Возразить была нечего, и она просто отвела глаза.

— Ну, ты сама видишь, насколько я прав!

Белла задумчиво теребила салфетку. Как сможет быть такой легкомысленный человек столь чутким и наблюдательным.

— А вы… ничего не боитесь? — выпалила девушка.

— Нет, ничего.

Что-то вроде разряда тока пробежало между ними, когда Белла посмотрела Жаку прямо в лицо.

— Даже смерти? — спросила она, как наотмашь ударила.

Лефевр пожал плечами.

— Зачем бояться того, над чем я не властен?

Сердце Беллы забилось быстро-быстро. Она ступила на опасную почву. Но уже не могла остановиться.

— А что, если все-таки властны?

— Нелепое предположение! Судьба есть судьба. Мы не вольны в своей смерти. А если бы и была моя воля, вряд ли бы я вмешался в Божий промысел.

Белла рассеянно крутила в руке корочку хлеба, удрученная словами Жака.

— Таким образом, просто плывете по течению и беззаботно посматриваете налево и направо — вдруг появится идеальная женщина…

— Нет, насчет беззаботности ты не права. Я тут серьезен.

— Да ну? — Белла в раздражении отбросила корочку. — А как насчет разбитых сердец, всех тех недоразумений и мук ревности, которым вы причина — из-за вашего бесшабашного отношения к жизни?

Он тихо присвистнул.

— Бог мой, неужели надо так топтать меня лишь за то, что я ищу свой идеал?

Она была готова сменить гнев на милость,