Живу тобой одной - Стефани Блейк

– Милый Карл…

Она сжала его руку и улыбнулась – только ему.

Главная улица Клинтона, ведущая к узкому мосту через реку, по которой воскресными днями двигался основной поток транспорта, была запружена телегами, повозками и автомобилями. Ревели клаксоны, водители кричали на прохожих и детей, не обращавших на них никакого внимания.

– Здесь с каждым днем становится все хуже, – заметил Карл. Келли тут же ухватилась за свою любимую тему:

– То же самое я не раз говорила Натаниэлю. Они могли бы ездить по нашему мосту, у Найтсвилла, минуя эту узкую улочку и избегая пробок. И были бы только рады за это заплатить.

– Да, в этом есть смысл. Наверное, стоит расширить Дорогу Найтов, когда будете приводить ее в порядок. На будущее.

Они начали двигаться через Гудзон на черепашьей скорости, сдерживаемые толпами пешеходов.

– И мост должен быть шире, – заметила Келли. – С тротуаром для пешеходов, чтобы машины могли двигаться на нормальной скорости.

– И уж конечно, не такой старый, – проговорил Карл сквозь стиснутые зубы: машина, дребезжа и подскакивая, ползла по разболтанным доскам моста.

Келли взглянула в окно.

– Доски так и прыгают вверх и вниз, как фортепьянные клавиши. Это не опасно?

– Опасности никакой нет. Просто мост очень старый. Его построили еще до моего рождения.

– В общем, он себя изжил.

Карл обнажил желтые зубы в мимолетной улыбке.

– Вы имеете в виду мост или меня?

Она рассмеялась, прикрыв рот рукой. В зеленых глазах плясали озорные огоньки.

– Мост говорит сам за себя. А как насчет вас?

– Дела говорят лучше всяких слов, так что следите за мной внимательно, девочка моя, и вы скоро получите ответ.

– Не сомневайтесь, я буду очень внимательно за вами следить. От моего взгляда вообще мало что укроется.

Переехав, наконец, через реку и оказавшись в округе Саратога, Карл наверстал упущенное время. Автомобиль мчался со скоростью пятьдесят – шестьдесят миль в час. Однако когда она увидела Уитли, у нее перехватило дыхание.

– Он великолепен! – шумно восторгалась она. – А с той стороны он кажется гораздо меньше. Правда, Хэм?

– Я здесь уже бывал раньше, – мрачно проронил Хэм.

Он приходил сюда вместе с мальчишками из школы, которые гонялись за Кристин Мейджорс. Они прятались за невысокой оградой, окружавшей владения Мейджорсов, в надежде увидеть Кристин, но так и не решались зайти за табличку «Посторонним вход воспрещен».

Летом она приходила на частный пляж Мейджорсов, куда доставляли баржами белый песок из Лонг-Айленда, Мальчишки плавали вдоль берега на лодках, перебрасываясь шутками с Крис и ее подружками. Однако на пляж никого из них никогда не приглашали. Крис держала всех на расстоянии.

Хэм во время всех этих набегов почти не разговаривал и к девочкам никогда не обращался. Он тайком следил за Крис. До появления Келли она была объектом его тайной страсти.

Внешне у них с Келли было много общего. Светлые волосы, изящная фигура, обе очень привлекательные. Только Крис повыше, и глаза у нее голубые, как небо. Они ничего не скрывали, эти глаза, – так ему казалось. А зеленые глаза Келли скрывали в себе неизведанные морские глубины, возбуждали и притягивали. В них таилась загадка, обещание невероятных наслаждений и… опасность.

Однажды, когда Хэм сидел в лодке, Крис вынырнула из воды и взобралась на надувной матрас в нескольких футах от него. Белый трикотажный купальный костюм так плотно облегал ее тело, что Хэм различал соски… и все остальное. Это воспоминание поддерживало его жаркими бессонными летними ночами и одинокими холодными зимними вечерами, когда желание побеждало стыд.

Карл медленно проехал по длинной круговой подъездной дорожке, чтобы Келли смогла хорошо рассмотреть большой серый дом, выстроенный в простом и гармоничном георгианском стиле и украшенный спереди величественными колоннами.

– Вам нравится? – риторически спросил Карл, прекрасно понимая, как она потрясена всеми этими признаками богатства и могущества. Как ни парадоксально, в этом заключалась ее главная слабость и основная сила. Ею владела страсть к новым и новым приобретениям, не только материальным. Она тянулась к телам и душам тех, кто оказывался рядом.

Карла Мейджорса, как человека достаточно глубокого, всегда интересовала природа homo sapiens, в особенности его наиболее загадочных и ужасающих разновидностей. Когда он впервые открыл Библию и с благоговейным ужасом прочел про Каина и Авеля, про Саула и Давида, про жену Лота и распятие Христа, это произвело на него неизгладимое впечатление. Человек… Созданный по образу и подобию Божьему. Нерелигиозный Карл Мейджорс начал анализировать древние теологические теории грехопадения и задаваться вопросом: а может быть, главное место там, во вселенской вышине, принадлежит вовсе не Господу Богу, а Черному ангелу?

Что же касается этого вот привлекательного молоденького существа рядом, то на ее счет у Карла с самого начала не было никаких иллюзий. В тот самый момент, когда он увидел ее перед алтарем рядом с Найтом, в белой кружевной фате на светлых волосах, он ее разгадал. Да, она выглядела ангелом. Только вот каким?

Священник мог бы сэкономить время и прочитать заодно и заупокойную молитву по Натаниэлю Найту.

Да, Келли, несомненно, лакомый кусочек во всех отношениях, редчайшее сокровище. Связать себя с такой – настоящее приключение для мужчины. Вот с кем бы помериться силами. Для бедняги Найта соперничество обернулось поражением, но Карл Мейджорс – совсем другое дело. Ни одному человеку еще ни разу не удалось взять над ним верх. Приобретателышца-Келли и сама была бы восхитительным приобретением.

Горничная в форменной одежде провела их через огромный холл. Келли буквально ослепла от сверкающих хрустальных канделябров, переливавшихся, как бриллианты в солнечном свете, от красочных разноцветных мраморных плит пола. По обеим сторонам холла поднимались две лестницы с ковровым покрытием до самого балкона третьего этажа.

Келли снова всплеснула руками от восторга уже знакомым жестом, который теперь для Карла служил признаком его власти над ней. Постоянно держать ее в этом состоянии восторга, не давать успокоиться, показывать все новые и новые чудеса – вот лучший способ завоевать ее. Однако он тут же осознал, насколько абсурдны такие надежды. Аппетиты ее безграничны, и утроба, которую они питают, бездонна. Кончится тем, что даже такой изобретательный, мужественный и выносливый человек, как он, Карл, не выдержит и упадет в изнеможении к ее ногам.

Впрочем, все живут надеждой, без нее жизнь не имела бы смысла. Карл надеялся.

Глаза Келли так и бегали, стремясь ничего не упустить.

– Никогда в жизни ничего подобного не видела! Настоящий дворец!