Цена любви - Алисон Эшли

— Клэр, дорогая, ты действительно хочешь начать новое разбирательство с Дэном? Уверена, он никогда не согласится вернуть тебе Кевина.

— Прекрати, мама! Все эти разговоры насчет Кевина наводят на меня жуткую тоску. Я просто хочу немного попортить жизнь самому Дэниелу. Слишком уж она у него спокойная.

— И что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Но я обязательно придумаю что-нибудь. У Дэна достаточно слабых мест, и я знаю о каждом из них.

— Клэр, извини, что спрашиваю, но неужели ты и в самом деле не скучаешь по Кевину? В конце концов, он твой сын и…

— Да, он мой сын, но если бы ты знала, мама, какая это скука заниматься проблемами маленького ребенка! Я чуть не сошла с ума, пока кормила его! Дэниелу, видишь ли, захотелось, чтобы ребенок получал материнское молоко! А еще ему хотелось, чтобы я играла с ним! И устраивала эти нелепые детские праздники! Словно нельзя доверить все это няне!

— Аманда, ты покажешь мне, как разложить эти картинки, чтобы никто не понял, где начало, а где конец?

— Обязательно покажу, но только после того, как ты выучишь это стихотворение.

— А это обязательно?

— Вообще-то нет, но на завтра запланирован поход в «Макдоналдс», который конечно же не состоится, если в твоем дневнике не появится еще одна «А». Ты помнишь уговор? Вот и прекрасно. Кстати, есть еще кое-что. Звонила миссис Карсбридж. Она говорит, что ты вновь подрался вчера с Тимоти Ландером. Это правда?

— Правда. Он сказал, что у меня самые огромные уши в школе и что, если я не дам ему десять долларов, его брат подвесит меня за них.

— А почему ты не рассказал об этом миссис Карсбридж?

— Тимоти ее племянник, и, даже если я скажу ей, она все равно не поверит. Но ты не беспокойся, Тимоти не будет больше приставать ко мне.

— Это почему же?

— Я пообещал сто долларов Джиму Рейну, самому сильному мальчику в школе. Сказал, что заплачу их ему в конце года, если Тимоти не будет больше приставать ко мне.

— Ты настоящий сын своего отца, Кевин! — смеясь воскликнула Джессика. — Мне бы и в голову не пришло таким образом разрешить проблему.

— Деньги решают все, Аманда. Папа всегда так говорит.

— Нет, Кевин. Деньги не могут справиться со всеми проблемами, но ты пока слишком мал, чтобы понять это. А теперь пойдем, я напою тебя шоколадным молоком.

Укладывая Кевина в постель, Джессика поймала себя на мысли, что ищет предлог еще немного побыть с мальчиком. Невероятно, но этот ребенок заставил ее душу вновь ощутить те чувства, о которых она уже успела забыть. Весь вечер он не переставая задавал ей всевозможные вопросы, а уже засыпая, потребовал, чтобы она спела ему песенку. И она спела. Ту самую, которой когда-то научил ее Ланьи. Песенку про маленькую Адель и ее ослика. Она пела по-французски, но звуки чужой речи были удивительно созвучны этой ночи. Убедившись, что Кевин заснул, Джессика осторожно поправила подушку и в ту же секунду чуть не вскрикнула от изумления. Осторожно, стараясь не разбудить мальчика, она вытащила спрятанную под ней игрушку и в первое мгновение подумала, что спит и видит сон.

Панда! Ее панда! Любимый с детства медвежонок!

Нахлынувшая волна воспоминаний была подобна цунами, и на миг она вновь ощутила себя маленькой девочкой, получившей от Санты именно тот подарок, о котором просила в письме. В то рождественское утро она впервые после гибели матери почувствовала себя счастливой. Одетый в красную курточку медвежонок стал для нее лучшим другом, и если для кого-то это была просто игрушка, то для нее это был кусочек прошлой жизни. Осторожно гладя мягкую шерсть, Джессика все глубже погружалась в воспоминания, не замечая устремленного на нее пристального взгляда. Ее обычная сдержанность сменилась необычайной мягкостью, и это не укрылось от невидимого наблюдателя.

Осторожно, стараясь не шуметь, Дэниел прикрыл ведущую в комнату сына дверь и, постояв несколько секунд, вернулся в свою комнату. Что-то было не так с этой девушкой, няней, которую буквально обожал его сын и которая за столь короткий срок стала так необходима ему самому. Всего за один месяц она стала так дорога им обоим, что мысль о том, что она может уйти, приводила его в ужас. Он, Дэниел Тейлор, фактический глава «Америкэн бэнк индастриз», человек, имеющий в своем подчинении более двух тысяч служащих, робел перед няней собственного сына! И не просто робел, а замирал от ужаса, видя, каким чужим и отстраненным бывает порой ее взгляд. В такие минуты она казалась ему инопланетянкой, возвратившейся на родную планету и вдруг обнаружившей эту самую планету изменившейся до неузнаваемости. А сегодня она так смотрела на найденную Кевином игрушку, что он чуть было не потерял голову. Он едва нашел в себе силы отойти от двери! И Кевин… он даже начал изучать французский, хотя раньше отвергал даже разговоры на эту тему. И стал лучше учиться: вместо ставших привычными «В» и «С» в его дневнике сейчас практически одни «А». А как его сын смотрит на нее! Словно она единственно нужная ему женщина на свете, словно она его вновь обретенная мать!

А он сам? Ведь стоит ей только улыбнуться, как он готов мир перевернуть, лишь бы только эта улыбка появилась на ее лице еще раз. Она даже начала сниться ему! И порой в этих снах с ним происходит такое, что даже отрывочные воспоминания рождают дрожь во всем теле. Вот и сейчас, стоит ему только лечь в постель и закрыть глаза, как ее образ тут же заслонит собой все то, что совсем еще недавно казалось важным и значимым. Ее глаза цвета покрытых инеем гиацинтов, пушистые ресницы, чувственные губы, длинные тонкие пальцы, маленькие, словно у ребенка ступни… Как же ему хочется зарыться лицом в ее волосы, почувствовать запах кожи, дотронуться губами до аккуратного розового ушка…