Воспитание чувств - Сьюзен Фокс

Душевное напряжение, от которого у Трейси взвинтились нервы, было изрядным, однако вполне объяснимым. Но чтобы подготовиться к этой встрече с Рамоной ей не нужно было особенно напрягаться: она поняла, что ей не занимать для этого храбрости. Чувство уверенности в себе, которое все крепчало в ней с тех пор, как она приехала на ранчо Кэмерона — с тех пор, как поверила свою тайну Таю и он не оттолкнул ее, оказалось неожиданно прочным.

Ей приходилось в одиночку преодолевать самые тяжкие испытания в жизни, и она буквально теряла голову от страха. Но на этот раз она не одинока, и поскольку она открылась Таю во всем, ей нечего было бояться Рамоны. Внезапно ее охватило ощущение, что эта встреча с матерью пройдет как надо. Будет трудно, безусловно, но не более того.

От предчувствия, что ей уже не придется больше иметь дело с Рамоной, у нее больно кольнуло сердце. Как бы то ни было, Рамона ее мать. Но поднимавшееся в Трейси радостное возбуждение, предвкушение свободы были куда как сильнее.

К тому времени, когда они переступили порог кухни, Трейси настолько успокоилась, что не осталось и следа возбуждения. Она внутренне настроилась на встречу с Рамоной, и ей не терпелось поскорей покончить с этим.

Невольное удивление, выказанное Рамоной при появлении Трейси в гостиной, лишь подтверждало, что внешне она показалась Рамоне столь же убедительно и непоколебимо спокойной, как чувствовала себя в душе. Рамона быстро овладела собой и оценивающе глянула на Тая, вошедшего следом за Трейси.

— Здравствуйте, мистер Кэмерон, очень рада вновь увидеться с вами, — произнесла Рамона, улыбнулась и поудобнее устроилась в выбранном ею кресле с подголовником. Она без обиняков приступила к делу: — Я надеялась немного поболтать с дочерью наедине. Думаю, вы не станете возражать?

Трейси небрежно оперлась бедром о спинку дивана.

— Я возражаю, Рамона. В мои намерения не входит задерживать тебя здесь. К тому же нам с тобой не о чем таком «болтать», чего нельзя было бы услышать мистеру Кэмерону.

Хотя Трейси не стала садиться, Тай сел, выбрав мягкое кресло у журнального столика. Он бросил шляпу на пустой диван и положил ноги на столик, одну на другую, чтобы было поудобнее.

Похоже, его действия взбесили Рамону, но чтобы скрыть это, она улыбнулась и сцепила пальцы на колене.

— Но, дорогая, — бросая на Трейси многозначительные взгляды, ласково начала она, — не думаю, что мистер Кэм…

— Есть только две темы, на которые мы с тобой можем «поболтать», — резко прервала ее Трейси. — И я сразу хочу их закрыть. Я не дам тебе денег, и меня нисколько не заботит, доведется ли нам увидеться вновь.

Трейси ощутила то потрясение, которое испытала Рамона, когда услышала ее прямое высказывание. Может, и не стоило говорить так резко, но Трейси вдруг стало невыносимо оттого, что Рамона рассчитывает получить еще один шанс поиграть с ней. Она столько натерпелась, что хватит до конца жизни. И не на одну жизнь.

Рамона обрела дар речи.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью, Трейси?! — гневно воскликнула она. И, словно осознав, что продолжает сидеть, а стало быть, находится в подчиненном положении, Рамона встала.

— Как ты смеешь являться сюда, чтобы шантажировать свою дочь, — тотчас же парировала Трейси. — Своего единственного ребенка.

На лице Рамоны появилось легкое замешательство.

— Боже мой, что я слышу, чем ты можешь объяснить это… бравурное представление? — Рамона сделала вид, будто рассматривает дочь с удивлением. — Ты кажешься очень самоуверенной. — Она бросила беглый взгляд на Тая, словно напоминая Трейси, что он все еще здесь. — Да, ты слишком уверена. В себе и в мистере Кэмероне. У меня просто в голове не укладывается, как такое могло произойти.

— Мистеру Кэмерону все известно, Рамона. Между нами нет секретов, так что тебе нечем поживиться. Придется уйти и попрактиковаться в своих кознях на ком-нибудь другом, у кого найдется, что скрывать.