Подари мне жизнь - Эдуард Резник

Елизавета Сергеевна подошла к запертой двери в кабинет, за которой укрылись ее муж и сын, прислушалась, затем постучала.

— Мужчины, отоприте! — громко сказала она. — Чем это вы там занимаетесь? Водку трескаете?

— Иди, иди, Лиза! — откликнулся Петр Давидович. — У нас серьезный мужской разговор. Без женщин. Не мешай!

Супруга недоуменно пожала плечами. Впервые за все годы совместного проживания муж позволил себе говорить с ней в такой неуважительной форме. «Неужели взялся наконец за воспитание Кости? — подумала она. — Интересно, чему он может его научить? Сам ничего не умеет». Она ушла в другую комнату смотреть телевизор. Там как раз показывали про взрыв кафе в Израиле. Елизавета Сергеевна выключила телек и призадумалась, глядя в окно. Здесь вид был более привычный: мусорные ящики и копошащиеся в них бомжи. Она задернула штору и, уставившись на стену, стала изучать узоры на обоях.

Между тем Петр Давидович продолжал свою «лекцию».

— Ты должен знать, сынок, что есть не только антисемиты, но и филосемиты — это те, кто фанатически верят в еврейскую исключительность и превосходство над всеми другими нациями, а они, может быть, еще и пострашнее будут. Они одно талдычат: «Перед нами все вокруг кругом виноваты». В Израиле тебе непременно придется с ними столкнуться. Ты — еврей всего на четверть. В глазах филосемитов это неисправимый изъян. Таких, как ты, там даже хоронят за пределами кладбища.

— Но медицинские операции делают? — спросил сын.

— Делают, — кивнул отец.

— А это самое главное.

— Конечно. Но перед тобой все равно встанет выбор: или быть «неполноценным евреем», или обычным русским. С небольшой особинкой, но не больше, чем у потомков татар, мордвы или остзейских немцев. Жуковский был наполовину турком, в Суворове текла армянская кровь, Пушкин имел предков эфиопов. Это все неважно, если ты умен и талантлив. Нет «еврейских генов», плохих или хороших, есть лишь национализм с той и другой стороны. Русские евреи в Израиле по-прежнему едят гречневую кашу, пьют водку и поют русские песни, даже украдкой почитывают «Лимонку» и газету «Завтра». Между прочим, самые крупные поэты еврейского происхождения — Гейне, Тувим, Пастернак и Мандельштам — крестились и «евреями» себя не считали. А Троцкий? Он крайне негативно относился к евреям и любил русских. Он с восторгом писал в своих мемуарах, что простые солдаты считали его русским, а Ленина — евреем. То же самое и Свердлов, выросший в русской среде. Конечно, в мире немало антисемитов, и даже среди великих людей, — Вольтер, Кант, Гоголь, Достоевский, Блок, Честертон. Но тот же Достоевский сказал, что русский человек — это всечеловек, он всех любит, потому что во всех — образ Божий.

— К чему ты мне все это говоришь, папа? — задал вопрос Константин. — Прежде я от тебя таких речей не слышал. Я даже не знал, что ты так глубоко копаешь в этой теме.

— Потому что меня это всегда занимало, — ответил Петр Давидович. — Потому что в России «еврейский вопрос» — один из ключевых, главных. Здесь завязаны и политика, и экономика, и культура. Три главных кита любой нации. Перед самым крушением Российская империя случайно наткнулась на спящую еврейскую общину Польши, растормошила, постаралась оживить, а евреи проснулись и рванули империю эту завоевывать. Они форсировали революцию, перебили всю русскую элиту и заняли командные посты в стране. В 37-м году Сталин оттеснил евреев от власти и вновь русифицировал власть. Тогда, через несколько десятков лет, евреи разочаровались и в России, и в коммунизме, стали уезжать в Израиль или Америку. Но в 1991 году они со своими союзниками вновь пришли к власти и опять вытеснили русскую элиту на обочину. Так будет продолжаться еще очень долго. Это и есть почти неразрешимый «еврейский вопрос». Чтобы было еще понятнее, приведу пример. Потомственный князь Пожарский жил в роскошной квартире на Арбате. В1919 году она перешла в руки наркома Натанзона. Князя, разумеется, расстреляли. В1937 году расстреляли уже Натанзона, и квартира досталась члену ЦК Петрову. А в 1992 году в нее вселился олигарх Абрамович. Вот так происходит круговорот воды в природе. Кому перепадет эта квартира через какой-то промежуток времени, через пять, десять, сорок лет? Ответ ясен. Иванову.

— Что же, вечное противостояние, борьба? — спросил Костя.

Елизавета Сергеевна опять заколотила в дверь.

— Немедленно отоприте! — прокричала она.

— Лиза, не лезь! — отозвался муж. Затем продолжил: — Выход тут, на мой взгляд, есть. Например, олигарх Абрамович женит сына на внучке князя Пожарского, а дочь выдаст замуж за Петрова и сыграет свадьбу в храме Вознесения у Никитских ворот. Так произойдет слияние. А теперь отпирай дверь, пойдем есть украинский борщ с галушками.