Принцесса с плохой репутацией - Энни Уэст

– Великолепно выглядишь.

Дамасо с восхищением посмотрел на Марису. Он незаметно поискал взглядом признаки беременности – однако даже спустя несколько месяцев она выглядела стройной, как и прежде.

– Спасибо! – Она повернулась, ее разноцветное платье взлетело, открывая загорелые длинные ноги.

Дамасо подумал, что предпочел бы провести этот вечер совершенно иначе… Но на сегодня была намечена выставка фоторабот Марисы и ее учеников.

– У меня кое-что есть для тебя, – хрипло сказал он. Он попытался убедить себя, что ее отказы от предыдущих подарков еще не значат, что она отвергнет и этот.

Да что с ним такое? Он ведь много раз дарил женщинам подарки. Но не Марисе. А эту вещь он заказал специально для нее.

Ее глаза удивленно округлились, когда она увидела на футляре логотип знаменитого дизайнера.

– Вовсе не стоило, – сказала она, не сделав никакого движения, и сердце Дамасо упало.

Впервые за долгое время, глядя на Марису, Дамасо не знал, о чем она думает.

– Тебе ведь нравятся наши бразильские дизайнеры. Эта вещь напомнила мне о тебе.

Так и было, а многократное обсуждение с дизайнером ее вкуса и стиля стоит опустить.

Он протянул ей коробку. Несколько поколебавшись, Мариса ее взяла, и Дамасо внутренне возликовал. Она подняла крышку, и Дамасо услышал, как она вздохнула. Неужели он не рассчитал и ей не нравится?

Она подняла на него свои ясные голубые глаза:

– Это прекрасно. Никогда не видела ничего подобного.

Все верно. Он тоже никогда не видел женщины подобной ей. Дамасо захотелось прижать ее к себе, но он сдержался.

– Ты можешь надеть их сегодня.

– Почему, Дамасо? Зачем такой дорогой подарок?

Дамасо заколебался. Что он может сказать? Что видеть ее счастливой составляет и его счастье тоже? Что он хочет, чтобы она всегда была рядом? Что его единственная мечта – надеть ей кольцо на палец? Он уже устал ждать, но не хотел убеждать ее остаться вопреки ее собственным сомнениям.

– Ты много трудилась и многого достигла, – сказал он наконец. – Ты используешь свои возможности и знания, чтобы изменить жизнь этих детей.

– Правда?

Это было почти невозможно, но глаза Марисы засияли еще ярче. Она прижалась к нему, и он почувствовал, что она ждет от него каких-то слов. О его собственных чувствах.

Дамасо сглотнул, он вступал на опасную почву.

– Я горжусь тобой, Мариса. И я буду очень рад, если ты сегодня наденешь мой подарок.

В ее глазах мелькнуло нечто вроде разочарования, но затем она улыбнулась, и Дамасо убедил себя, что ему показалось.

– Спасибо, – мягко сказала она.

Дамасо взял из коробки ожерелье, и оранжевые камни рассыпались по его ладони. Он надел его на Марису, застегнул и подвел ее к высокому зеркалу:

– Оно – просто воплощение лета, прямо как ты.

Ожерелье смотрелось на ней даже лучше, чем он предполагал, и очень ей шло.

– А что это за камень? – Голос Марисы звучал пораженно, и он прекрасно понимал почему.

– Имперский топаз. Добыт здесь, в Бразилии.

Ожерелье смотрелось ультрасовременно, соблазнительно и очень женственно – как сама Мариса.

– Ты – самая прекрасная женщина на свете, – от всего сердца произнес Дамасо.

Мариса хотела было возразить, но он вовремя прижал палец к ее губам.

Он застегнул на ней серьги и браслет и сказал себе, что этого достаточно. Кольцо – вместе с предложением – он решил отложить на потом. Но время уходило, и он больше не хотел ждать.

Щеки Марисы практически свело от постоянной улыбки. Как только она переступила порог галереи, она без передышки принимала поздравления – за себя и за детей.

Теперь же они с Дамасо наконец остались одни посреди оживленной толпы. Он взял ее за руку, и Мариса ощутила привычное сердцебиение, когда он заглянул ей в глаза.

Она не могла ни на секунду забыть об ожерелье и браслете, которые напоминали о себе весом. Украшения были словно знак ее принадлежности Дамасо. Это была одна из причин, по которой она не принимала его подарков.

Впрочем, какой смысл притворяться? Ее приковали к Дамасо вовсе не украшения, а ее собственные чувства. Мариса вздрогнула и отвела глаза.

– Пойдем, – сказала она, – я покажу тебе кое-что. Этого ты еще не видел – по крайней мере, не такой величины.

– Мой портрет?

Мариса кивнула.

Они остановились на пороге комнаты, и по удачному стечению обстоятельств зрители расступились, так что обзору ничто не мешало.

Мариса вздрогнула – это случалось каждый раз, когда она смотрела на эту фотографию. И если фотограф в ней обращал внимание на свет и фокус, женщина любовалась Дамасо.