Скованы страстью - Мейси Ейтс

− Рад, что мой персональный ад стал одним из камешков на твоем пути.

− Я не это имела в виду.

− Но именно это ты и сказала.

− Ты… ты стал для меня полной неожиданностью. И не слишком желанной. − По ее щеке скользнула одинокая слезинка. − Но ты − самое важное из моих открытий, без тебя ничего бы не было, и я бы послушно поклялась всю жизнь прожить с нелюбимым мужчиной. Я бы, сама того не понимая, испортила бы себе всю жизнь, но теперь с моих глаз словно пелена спала и я вижу, что меня окружает целый мир возможностей.

Оставив коня и отлично зная, что он, как настоящий друг, никуда не уйдет, Зафар шагнул к Анне. Хорошо, что она уговорила придумать Садыку имя.

− Но ты же понимаешь, что я все равно должен вернуть тебя Тарику.

− Понимаю.

− А дальше ты вольна распоряжаться собой по собственному желанию.

− Так жарко…

− Именно поэтому мы и остановились.

− Давай пойдем в палатку и ляжем.

Ну как можно устоять перед такой просьбой? Тем более он и сам больше всего хотел сейчас крепко сжать в объятиях эту женщину, прижимаясь к ней всем телом и вдыхая сладкий аромат ее волос.

Но дело даже не в том, что она по-прежнему остается невестой другого мужчины.

Дело в нем самом.

Если он забудется и заснет в ее объятиях, царившая в его сердце тьма сможет поглотить их обоих, он станет тянуться к ней, как умирающий, что из последних сил ползет к оазису, пока досуха не осушит ее душу и тело, ничего не дав взамен.

Отныне все его помыслы должны сосредоточиться на Альсабе, и любовь к женщине вновь станет непозволительной роскошью. Независимо от его желаний. Так почему же в нем начали просыпаться давно забытые чувства?

− Пока мы в пути… Ты можешь спать вместе со мной.

− Хорошо.

Развалившись на одеяле, Зафар задумчиво наблюдал, как обнаженная Анна выбирается из палатки. После первого раунда любви она так и не стала одеваться, не стесняясь своей наготы, словно действительно только что появилась на свет.

Чтобы жить лишь ради себя самой.

− Иди сюда, − велел Зафар.

Обернувшись, она тепло улыбнулась, и в ее глазах зажглось ответное желание. Если бы только это мгновение можно было растянуть на всю жизнь…

Но скоро их путь закончится, а вместе с ним закончится и эта странная связь. Он просто не вправе втоптать в грязь нежданный подарок судьбы.

− Зафар? − Опустившись рядом с ним на колени, Анна нагнулась и поцеловала его в губы. − Почему ты такой серьезный? − Еще один поцелуй.

− Это тебе только кажется. − Он легонько пробежался пальцами по нежной коже, глядя в ясные голубые глаза того же цвета, что и бесконечное небо Альсабы. Но в отличие от равнодушного неба в них читались забота и прощение, которых он не заслуживал. Она слишком красива, слишком сильна.

− Позволь мне тебе помочь.

Прижимая Анну к себе еще крепче, Зафар углубил поцелуй и осторожно усадил ее на себя верхом. Сейчас он хотел лишь эту женщину, а все остальное отошло на второй план. Годы борьбы и изгнания, ясная цель…

Наверное, именно поэтому он и хотел Анну так сильно, что, лишь держа ее в руках, мог забыть обо всех бесконечных лишениях и трудностях…

Нежные пальчики легонько поглаживали его грудь, и Зафар вновь сосредоточился на пухлых губах.

− Посчитай, habibti.

− Что?

− Помнишь, как ты считала, когда учила меня танцевать? Меня это все время отвлекало от вальса.

− Как скажешь, − слегка приподнимаясь, улыбнулась Анна.

− Ты готова?

− Для тебя я всегда готова.

Осторожно направляя, Зафар усадил ее на себя.

− Раз, два, три, − прерывисто засчитала Анна, крепко впиваясь ногтями в его плечи. − Раз, два…

− Как по-твоему, я достаточно умел, чтобы вести в этом танце? − улыбнулся Зафар.

− Ты был прав, − тяжело дыша, выдохнула Анна. − Меня действительно нужно раскультурить. Прямо сейчас.

Не заставляя себя упрашивать, Зафар зарычал и крепко ухватил ее за талию, резко поменял позицию так, что Анна снова оказалась снизу. Удерживая ее за бедра, он вонзался в нее в бешеном ритме. В его диких необузданных движениях не осталось ничего культурного и цивилизованного, одна лишь животная страсть и желание.

И именно это им сейчас и было нужно.

Им обоим.

Изгибаясь в его руках, Анна обхватила его бедра ногами, отвечая на каждый его выпад встречным движением, и совсем скоро они вместе дошли до предела, крепко сжимая друг друга в объятиях. Вокруг них по-прежнему лежала бескрайняя пустыня, но в эту секунду она отодвинулась куда-то далеко-далеко, уступая под натиском очищающих и перерождающих волн блаженства.

И не осталось ничего, кроме них самих.

Ничего, кроме Зафара. Ничего, кроме Анны.

Все еще сжимая ее в своих руках, он прислушивался к тяжелому дыханию и стуку женского сердца. Какая же она живая… Теплая и мягкая…

И если бы только не было всех прошлых лет, всей пролитой крови и ошибок, которые нельзя простить…

Но все это уже не важно.

Ничто не важно.

Кроме Анны.

Пахло серой.

Как и всегда, когда на земле разверзался его персональный ад. Выстрелы, дым, крики… И боль. Много-много боли.

Израненное лицо матери, напуганные глаза…

И глаза эти смотрели лишь на него одного. Скованный по рукам и ногам, Зафар с радостью поменялся бы с ней местами, но не мог даже по шевелиться. Его самого никто не бил и не истязал, но любые физические мучения стали бы сейчас облегчением. Что угодно, лишь бы не сидеть без движения и не смотреть, как зверски пытают родителей. И все из-за того, что он доверился Фатин…

Насквозь промокнув от пота, Зафар проснулся от собственного крика, схватив врага за горло. Потянувшись за ножом, он вдруг осознал, что полностью раздет, а ножа нет.

Ладно, это не так уж и важно. Сейчас он способен придушить врага и голыми руками.

Но стоило ему разглядеть в темноте светлые волосы, как он сразу же окончательно проснулся, понимая, где и с кем находится.

Проклятье, он все-таки заснул! Рядом с Анной.

− Анна. − Стоило ему только разжать пальцы, как она сразу же отстранилась, а он не посмел к ней притронуться. У него больше нет права к ней прикасаться. − Извини. Извини, я бы никогда специально не причинил тебе боли.