Сказки тысячи ночей - Эмили Кейт Джонстон

Я подошла к Ло-Мелхиину и взяла его за руку. Впервые я увидела холодное пламя без усилий с его стороны и почувствовала трепет внутри себя. Медное пламя было тут как тут – опутывало его пальцы.

– Я знаю, что вы пытались ему помочь, – обратилась я к целителю. – Расскажите, что вы делали?

– Я промыл раны водой и перевязал их, чтобы прекратить кровотечение, – объяснил он. – Травы в повязках должны помочь ранам быстрее затянуться, хотя могут остаться шрамы.

– Мой сын – охотник, – сказала мать Ло-Мелхиина. – Он не расстроится из-за шрамов. – Целитель поклонился ей.

– Я не потревожу раны, если взгляну на них без повязок? – спросила я. Целитель колебался, и я положила ладонь на его руку. Зажглось медное пламя. – Я видела подобные раны в пустыне.

Это была не совсем ложь. Я действительно видела такие раны, только тогда овца была уже мертва. Впрочем, целитель настолько отчаялся, что согласился и принялся аккуратно снимать повязки. Раны под ними выглядели устрашающе.

– Они с самого начала так выглядели? – спросила я.

– Нет, госпожа, – целитель показал на угольную отметку на руке Ло-Мелхиина. – Два часа назад краснота доходила только до этого места. С тех пор она распространилась дальше.

Он дал мне чистое масло, чтобы я могла дотронуться до ран, не занеся в них заразу. Когда я коснулась Ло-Мелхиина, между нами не пробежало пламя, но я почувствовала ритм его крови. Это было как журчание фонтана, как вращение веретена, как биение моего сердца. Я закрыла глаза, стараясь попасть в такт его дыхания, но оно было слишком слабым. Тогда я стала делать один вдох на каждые три его, и это помогло мне погрузиться в его кровь.

С прядением было иначе. То был упорядоченный и плодотворный процесс. Теперь же я погрузилась в месиво из крови, костного мозга, костей и искры, которая соединяла их воедино и которой я не хотела касаться. Кровь была вязкой, и телу слишком тяжело было нести ее. Она медленно текла по венам, волоча эту тяжесть к его сердцу. Мне не хотелось думать о том, что случится, когда тяжесть достигнет цели. Чуть сдвинувшись, я оказалась внутри артерии, по которой кровь неслась много быстрее, устремляясь к его мозгу. Там будто бушевала гроза, от которой укрылся лишь один уголок, темный и дружелюбный. Я попробовала взглянуть на собственный мозг и не обнаружила там никаких темных уголков, но это движение вывело меня из транса, и я очнулась стоящей возле Ло-Мелхиина.

Я могу ничего не говорить, и тогда он умрет. Я смогу вернуться в шатры нашего отца, и мы переждем, пока городские мужчины будут сражаться за трон. Я могу ничего не говорить, но тогда пострадают люди: другие торговцы, женщины и дети в деревнях, которые ближе к границе, чем к касру. Я могу ничего не говорить, а могу сделать так, чтобы, очнувшись, Ло-Мелхиин был обязан мне жизнью.

– Его кровь отравлена, – сказала я целителю. – Должно быть, на когтях у птицы было что-то ядовитое.

– Но его конь не болен, – возразил целитель. – Как и стражник, которого оцарапала птица.

– Возможно, этот яд опасен только для Ло-Мелхиина, но я точно знаю, что его кровь отравлена, – сказала я. Было бы полезно узнать, что это за яд.

– Пустите ему кровь, – велела мать Ло-Мелхиина. – Я знаю, что это опасно, но, возможно, это единственный выход.

Целитель беспомощно посмотрел на нас обеих и стал закатывать рукава. Я видела, как по его рукам струится медное пламя, устремляясь к его сердцу и разуму. Он сделает это.

– Прошу вас обеих, уходите, – сказал он. – Зрелище будет не из приятных.

Я увела мать Ло-Мелхиина из комнаты, а целитель позвал своего помощника, и они стали накалять лезвия на огне. Однако и не видя их я поняла, когда они начали резать, потому что в этот момент Ло-Мелхиин очнулся и наконец закричал.