Как выйти замуж - Хэдер Макалистер

— Саймон, я наслаждалась каждым мгновением. И не смей извиняться за доставленное наслаждение.

Саймон вглядывался в ее лицо, как будто не знал, следует ли ей верить, но, видимо, что-то в ее лице убедило его, и он улыбнулся — на этот раз с типичным мужским самодовольством.

— Прости меня. Теперь за то, что не понял этого, погруженный в свое собственное наслаждение.

— Да, ты явно потерял над собой контроль. — Настала ее очередь улыбнуться с женским превосходством.

— Я вижу, ты очень довольна собой, да?

— Конечно. — Сара обвела пальчиком контур его скул и остановилась на маленькой ямке на подбородке. — Ведь я превратила тебя в дикаря.

— Скорее, в безумца. Я хотел тебя так сильно, что потерял самообладание, а ведь мечтал сделать наш первый раз особенным.

Сара мечтательно вздохнула.

— Он и был особенным.

— Нет, это был секс, животное совокупление.

Сара уже пришла в себя и не возражала бы против еще одного животного совокупления.

— То есть я, надеясь, в лучшем случае, на вялое занятие любовью, получила жаркий примитивный секс?

— Когда я займусь с тобой любовью, ты позабудешь о «вялости», уж поверь мне. Это будет не просто жарко, это будет испепеляюще.

Он говорил об этом так просто, так уверенно.

По телу Сары прошла дрожь. Она легла на бок, подперев голову рукой.

— Не слишком ли самонадеянное заявление для человека, не снявшего даже туфли? — рассмеялась она.

Саймон стащил рубашку через голову, чтобы не тратить время на расстегивание, усмехнулся и сбросил туфли.

— Не слишком ли смелые слова для той, чья одежда осталась в квартире несколькими этажами выше?

Сара в испуге прижала руку ко рту.

— Я совсем забыла...

Саймон тем временем стащил брюки.

— Не волнуйся. Она тебе еще долго не потребуется.

— Я и не волнуюсь. Я всегда могу воспользоваться рулоном алюминиевой фольги.

Он расхохотался, запрокинув голову назад. Сара никогда не видела Саймона таким — полностью расслабленным, сексуальным, похожим на мальчишку и, кажется, снова готовым заняться с ней «животным совокуплением»?

Или любовью?

Все еще посмеиваясь, Саймон снял с запястья часы, положил их на тумбочку и избавился от трусов-боксеров.

Даже полностью раздетый, он умудрялся выглядеть элегантным. Про него нельзя даже было сказать «голый», скорее «обнаженный».

— Наконец-то ты тоже раздет. Я все никак не могла дождаться этого момента, ведь сама-то я уже несколько часов голая.

— От силы полчаса.

— Все равно, это было вопиющее неравенство.

Он вытащил из-под Сары одеяло и набросил его сверху. Когда он уже был готов присоединиться к ней, Сара внезапно остановила его:

— Стой на месте. Теперь повернись ко мне спиной.

Бросив на нее удивленный взгляд, он выполнил приказание. Сара издала удовлетворенный вздох, подумав обо всех тех поломках ксерокса, к которым прибегала Хэйден, чтобы только полюбоваться его за... ягодицами. А Сара видела их не только в брюках, а и во всей красе. В обнаженном виде они еще великолепнее.

— Благодарю, — пылко произнесла она.

— Смотришь, нет ли синяков?

— Не так уж сильно я тебя ущипнула, чтобы остался синяк. Кроме того, я потом погладила это место. Нет, я просто восторгалась видом.

— Мне тоже нравится то, что я вижу. — Он лег рядом и скользнул рукой по ее телу от плеча до щиколотки. Ее кожа была теплой и мягкой, чуть розоватой от ласк и, может быть, от соприкосновения с мехом.

Он хотел ласкать и целовать ее всю, снова слышать стоны, которые она издает, сама того не замечая. Саймон обнаружил несколько веснушек, маленький шрам на бедре, нашел потаенные местечки, прикосновение к которым приводило ее в экстаз.

Он хотел увидеть ее спящей. Хотел проснуться рядом и выяснить, какова она по утрам — сердитая или веселая. Он хотел принести ей кофе в постель после утренних занятий любовью... Он хотел, чтобы она всегда была в его жизни.

Это была его женщина.

Саймон судорожно вздохнул.

— Что с тобой? — спросила Сара.

Было еще слишком рано говорить об этом — рано для нее, но не для него. Но чем дольше он смотрел на нее, тем труднее было сдерживать рвущиеся наружу слова.

— Смена часовых поясов? — Сара села на кровати. Ты, должно быть, устал... — она посмотрела на определенную часть его тела с притворным сочувствием.

Саймон взял ее за подбородок, вид у него стал неожиданно серьезным.

— Я хочу тебе сказать...

— Что? — Сара инстинктивно натянула простыню до подбородка, в голосе слышались тревожные нотки.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, потому что я влюблен в тебя.

От удивления ее рот приоткрылся.

— Саймон...

— Тсс... — Он прижал палец к ее губам. — Знаю, что еще слишком рано говорить об этом, но я хочу, чтобы ты знала. — Он увидел, как в ее глазах вскипели слезы. — Я не хотел тебя расстраивать, Сара.

Она махнула рукой в сторону валяющейся на полу шубы и шмыгнула.

— Я влюбилась в тебя, когда ты ничего не спросил по поводу шубы.

Шубы? То есть совсем недавно?

— А до этого? Я влюбился в тебя почти с самого начала.

— Дело в том, что я не позволяла себе влюбиться в тебя! — вскричала Сара.

Саймон был обескуражен.

— Но почему?

— Я не хотела, чтобы мне снова было больно. Я знаю, у тебя есть обязательства перед Кайлой и ее матерью... — Она смолкла.

— И что?

— Я не смогу пережить, если они все время будут для тебя на первом месте.

— Они не будут, — заверил он.

— Они уже на первом месте, — тихо заметила Сара. — Ты бросаешь все свои дела, прерываешь любой разговор и... даже поцелуй и сразу же переключаешь все свое внимание на них.

Саймон вспомнил этот прерванный поцелуй.

— Просто Кайла еще не имеет навыков общения...

— Зато Джоанна имеет. — Сара посмотрела Саймону прямо в глаза.

— Я знаю, может создаться впечатление, что Джоанна манипулирует мной, но я все держу под контролем.

— Тогда почему ты позволяешь ей делать это?

Саймон вздохнул.

— Так проще. И кроме того, я не хочу спровоцировать ее на то, чтобы она запретила мне общаться с Кайлой.

— Саймон, это же эмоциональный шантаж! — возмутилась Сара.