Острота ощущений - Никки Логан

– Значит, все? Конец игре?

– Она должна была завершиться рано или поздно.

– Кто это сказал?

Таким рассерженным Онор не видела Роба с того момента, когда они поссорились на пляже.

– Я. Конечно, можешь продолжать, но разве между нами все будет по-прежнему?

Эти резкие и язвительные слова должны были помочь Робу понять, что все кончено.

Он встал и, взяв свои шорты, вышел из палатки.

В наступившей тишине Онор сидела, собираясь с мыслями и слушая, как тяжело стучит ее сердце. Если остаться в палатке, то Роб сюда не войдет, ведь он человек слова. Но она чувствовала, что сильно его обидела, и хотела с ним объясниться. Онор бросилась к выходу из палатки и неожиданно натолкнулась на крепкую грудь Роба, точно пушечное ядро на стальную стену.

Он машинально подхватил Онор, чтобы она не упала, крепко прижал к себе, а потом, чуть отстранившись, спросил:

– Ты понимаешь, что такое случается не так уж и часто?

Роб показал пальцем сначала на свой лоб, затем на лоб Онор, потом – на свою грудь там, где сердце, и на ее.

– А это? Неужели ты так легко можешь отказаться от такого?

Млея от близости тела Роба, Онор коснулась его лба, потом груди и ответила:

– Мне не нужно ни это, ни то. А значит, будет нечестно с моей стороны хотеть тебя физически. Это неправильно.

– Но ты действительно хочешь меня? – Он встряхнул ее, а затем оттолкнул, выругался и повернулся спиной.

Глаза Онор наполнились слезами.

– Разумеется, я хочу тебя. То, что было между нами, – просто потрясающе. Дар судьбы.

Роб наклонился, чтобы обуться, на его спине взбугрились мышцы. Онор смотрела на него и думала о том, что больше никогда не встретит такого мужчину, а если и встретит, то о романе с ним можно и не мечтать. Она потянулась, чтобы коснуться спины Роба, но тут же отдернула руку:

– Я могу подарить тебе лишь свое тело. Больше мне нечего отдать.

Он повернулся, обнял Онор, прижал ее лицо к своему плечу и запустил пальцы ей в волосы.

– Проклятье! Если это все, чем ты можешь со мной поделиться, я приму это от тебя.

В его голосе слышалась обида.

– Ты же не всерьез это сказал, правда, Роб? Ты заслуживаешь куда большего.

– Послушать тебя, так я достоин лишь какой-нибудь безмозглой королевы вечеринок. Или я заслуживаю лишь того, чтобы пару раз покувыркаться со мной в лагуне? Так ты считаешь?

Онор посмотрела на него с ужасом:

– Нет!

Гримаса боли исказила лицо Роба.

– Помоги мне разобраться. Твои слова звучат до боли знакомо. Вечно я недостаточно хорош. Гожусь, чтобы хорошо провести со мной время, но не для брака. Я правильно тебя понял?

Она потянулась к нему, отчаянно желая облегчить душевную боль, отражавшуюся на его лице.

– Ты не заслуживаешь меня.

Онор хотела, чтобы Роб понял, что ему, такому энергичному и страстному, не нужна такая женщина, как она, – со столькими печальными воспоминаниями.

Она заметила свою оговорку слишком поздно.

Роб побледнел, дыхание его участилось.

– Да, ты уже ясно дала мне это понять.

– Ох, нет! – Онор шагнула вперед, но он выставил перед собой руку.

– Не надо. Ты уже несколько раз пыталась дать мне понять, что я тебя не достоин. А я-то думал, между нами может быть все по-другому. Отец бы порадовался за меня. Наверное, все мужчины рода Далтонов созданы только для того, чтобы много заниматься сексом, заводя пустые интрижки.

– Ты ведь сам в это не веришь, – прошептала Онор.

– Я археолог, а значит, верю лишь тому, что вижу перед собой.

– Я не могу быть той женщиной, которая тебе нужна.

Роб окинул ее ледяным взглядом:

– Да, не можешь. Потому что для этого необходимо поднять голову из той ямы, которую ты сама себе выкопала. Никто в мире не перенес более ужасной потери, чем Онор, ничья боль не сравнится с болью Онор… Вместо того чтобы налаживать свою жизнь в реальном мире, ты долгие годы пряталась на этом острове, принося жертвы на алтарь утраченной любви, закрывшись от людей, которые могли бы тебе помочь. А затем появился я и попытался извлечь тебя из твоей ракушки, заставить почувствовать хоть что-нибудь. Вот только, как оказалось, в твоем сердце, сплошь исполосованном шрамами, не осталось места для чувств.

Онор уже еле различала Роба сквозь выступившие на глазах слезы.

Когда он закончил свою тираду, она спросила:

– Все сказал?

Ответом ей была тишина. Борясь с гневом, Онор продолжила:

– Уж извини, что я не могу стать такой, как ты хочешь. Я не подхожу под те стандарты, что ты установил для меня. Даже до того несчастного случая я была вовсе не идеальной и с тех пор изменилась не в лучшую сторону. Ты прав: мое пребывание на острове – это мой способ чтить память о погибших близких. Пулу-Килинг – единственное место, где я могу чувствовать, что контролирую свою жизнь. Тут все предсказуемо, безопасно, и никто не причинял мне боль, пока не появился ты – врезался в мой остров и заставил все тут идти по-иному. Ты словно вскрыл мне грудную клетку, чтобы изучать мое сердце. Только я еще не мертва. Лишь Богу известно, почему я до сих пор жива. Но это не жизнь, а мучение. Неужели ты этого не понимаешь?

– Тогда измени свою жизнь. Перестань тратить ее впустую – это почти насмешка над теми, кого ты потеряла.

Онор отшатнулась, но Роб обнял ее и снова прижал к своему теплому телу. Слезы хлынули у нее из глаз.

– Ш-ш-ш…

Успокаивая Онор, Роб нежно отвел влажную прядь от ее лица.

Что он натворил? Совершил то, что поклялся никогда не делать – причинил боль этой женщине. Он слишком сильно на нее давил, а она оказалась к этому не готова.

– Все хорошо, Онор, все хорошо.

Робу хотелось назвать ее «малышкой» или «милой», но он знал, что отныне утратил на это право. Он лишь легонько покачивал ее из стороны в сторону, ощущая всеобъемлющую печаль. Но когда Роб заговорил, его голос звучал твердо и четко:

– Я уплыву. Завтра, в это же время. И все пойдет тем же чередом, что и прежде.

Он снова и снова целовал Онор в макушку и гладил ее по волосам.

И вдруг она еле слышно, глухо произнесла возле груди Роба:

– Нет, как прежде уже не будет.

Он закрыл глаза и солгал:

– Будет. Вот увидишь. – Затем он еще раз поцеловал Онор в макушку и сказал: – Сегодня я буду спать на катере. А завтра уплыву.